Книга Во имя Жизни, страница 129 – Дарья Кузнецова

Всё-таки, этот человек удивительно на меня действует. Последний раз такой лёгкой и беззаботной я чувствовала себя в том самом далёком, так часто вспоминаемом последнее время детстве. Непостижимым образом за жалкие несколько суток у Барсика получилось как будто переписать всю мою жизнь заново, вымарав из неё и Гайтару, и котов, и всё прочее.

Я пыталась взглянуть на себя со стороны и сама не верила увиденному. Это была я, со всем своим опытом, со всеми своими навыками и своим характером, но… несравнимо легче. Как будто до сих пор я как вещмешок волокла на себе свои маленькие жизненные трагедии и неурядицы, вместе сложившиеся в чудовищную тяжесть, клонящую к земле, а потом пришёл этот удивительный человек с по-детски искренней улыбкой и ясными голубыми глазами и одним лёгким толчком опрокинул меня в невесомость. И я, совершенно дезориентированная в новых координатах, отчаянно цеплялась за мужчину, пытаясь найти новую точку опоры. И весь мой груз вроде бы оставался при мне, но совершенно не тревожил и не тяготил.

В конце концов мы, наплескавшись, чистые и пребывающие в прекрасном настроении, выбрались «на берег», и Барсик потянул меня к сушилке. Приобнял за талию, с задумчивой улыбкой разглядывая моё лицо. Я отвечала тем же, положив ладони ему на грудь, и искренне наслаждалась в его объятьях странным чувством защищённости, надёжности и спокойствия.

— Спасибо тебе большое, — нарушая тишину, проговорила я в конце концов, обнимая его за талию и устраивая голову на плече.

— Как ты говоришь, вот сейчас не понял совершенно. За что? — весело уточнил он, обнимая меня крепче и не спеша выходить из ванной, хотя сушилка своё дело уже сделала. Я шумно вздохнула.

— Я не представляю, как можно выразить это словами, да ещё коротко. За то, что ты такой, какой ты есть, появился в моей жизни и с такой лёгкостью её изменил. За то, что показал разницу между жизнью и выживанием и буквально силком заставил выбрать первое. Мне страшно сказать это вслух, потому что страшно спугнуть, но благодаря тебе у меня, кажется, появилось то, что можно считать домом. Не какое-то абстрактное жильё, а то, к чему хочется возвращаться и с чем не хочется расставаться. Мне кажется, мой дом теперь там, где ты. И, боюсь, твоё мнение по этому вопросу уже ничего не решит, — тихо хмыкнула, пытаясь как-то разбавить чрезмерную торжественность собственных слов. Лучше бы я не пыталась сформулировать чувства в предложения; получилось бы честнее.

Мужчина не стал повторять мою ошибку. Вместо этого он крепко стиснул меня в объятьях, прижал, будто пытаясь закрыть собой от всего мира. Было трудно дышать и почти больно, но не возникло даже мысли воспротивиться. Наоборот, хотелось навсегда запомнить это ощущение близости и стремления к единству гораздо более полному и плотному, чем может дать любой физический контакт.

Некоторое время мы так стояли, не шевелясь и почти не дыша, одинаково боясь спугнуть мгновение, а потом одновременно очнулись, размыкая объятья.

— Ну что, может, всё-таки дома побудем? — провокационно уточнил Барс, пристально меня разглядывая. Растолковать этот взгляд я не могла, но почему-то под ним очень пожалела о собственном неумении мурлыкать. Кажется, именно это действие лучше всего отразило бы мои собственные эмоции.