Книга Во имя Долга, страница 84 – Дарья Кузнецова

Я задумчиво качнула головой, потому что этот факт биографии бывшего начальника прошёл мимо меня. Вернее, о том, что у Семёна имеется несколько братьев и сестра, я знала, но никогда не рассматривала их наличие именно в этом аспекте.

— Слушай, Зуев, а ты всегда такой невозмутимый? — задумчиво поинтересовалась я.

— Практически, — весело ответил он, уселся позади меня, окружая своим теплом, обнял одной рукой за талию, прижимая к своей груди, и устроил голову у меня на плече, с любопытством наблюдая за процессом. — Но совершенства я, боюсь, такими темпами не достигну никогда. Кстати, я же тоже давно хотел задать тебе глупый вопрос. Почему ты меня по фамилии называешь?

— Не знаю, — я растерянно пожала плечами, потом не удержалась и, прижавшись, потёрлась ухом о его щёку, в ответ на что меня тут же легонько пощекотали за другим ухом. — Привыкла, наверное… а что?

— Смешно звучит, — я почувствовала, как он слегка пожал плечами.

Мы некоторое время помолчали, но не тяжело, а так… спокойно, уютно. По телу от сердца растекалось тёплое ощущение покоя и счастья. Хотелось вот так просидеть всю оставшуюся жизнь. И я позволила укорениться в себе надежде, что, может быть, у этого желания есть шанс сбыться? Не просто же так… всё это: объятия, какие-то планы, разговоры. Не будет равнодушный человек вот так сидеть, украдкой щекотать детские пятки и порой, будто в задумчивости, слегка прихватывать губами мочку уха.

Совершенно забыв о времени, мы сидели так, кажется, очень долго. Я тихонько ворковала с сыном, он улыбался и радостно агукал, а Семён обнимал нас обоих; как будто мы все были одним целым. Семьёй.

В конце концов Ярик угомонился и заснул, я аккуратно уложила его в кроватку — и тут же оказалась поймана в охапку его папой.

— Ты что делаешь? — подозрительно уточнила я.

— По-моему, это очевидно, — хмыкнул он, зарываясь лицом мне в волосы. Его ладони в это время уже вполне уверенно скользили по моему телу, подтверждая, что — да, действительно, очевидно. — Я к тебе самым вопиющим образом пристаю.

— Однако, какой ты, оказывается… ненасытный, — с лёгким смущением прокомментировала я, понимая, что совершенно ничего не имею против.

— Можешь не верить, — я и сам пока не очень верю, — но я, кажется, очень о тебе соскучился, — с ироничной улыбкой сообщил он, усаживаясь на край кровати и устраивая меня на коленях.

Наверное, это было глупо, но я поверила. Слишком хотелось, чтобы это было правдой, что не только я тосковала о нём и не могла уснуть, но и он всё это время вспоминал меня. Да и как было не поверить той пронзительной нежности, с которой он сейчас, — когда как будто была утолена первая жажда, — целовал меня, прикасался ко мне?

Засыпали мы тоже вместе, обнявшись и переплетясь в единое целое. Первый раз за долгое время я засыпала спокойно, без тяжёлых мыслей и страхов перед будущим.

Мою голову посетила запоздалая мысль, что нужно успокоить отца, как-то сообщить, что со мной всё в порядке, да и вообще по-хорошему стоило вернуться домой. Но никаких действий по её реализации я предпринять не успела: где-то на середине этих рассуждений меня сморил сон. Слишком эмоционально насыщенным и неожиданным выдался день, да и моральную усталость последнего круга, наполненного сплошными тревогами и волнениями, нельзя было сбрасывать со счетов.