Книга Во имя Долга, страница 29 – Дарья Кузнецова

Одна только цель не давала мне окончательно уплыть в беспамятство: нужно было выдержать первый раунд переговоров с иллурцами на своих ногах и более-менее в своём уме. А дальше всё будет хорошо, насколько это вообще возможно в сложившейся ситуации. Иллурцев, конечно, сложно назвать лучшими друзьями Федерации, но с ними можно договориться, и они отличаются определённым благородством и гуманизмом. Во всяком случае, они точно не дадут мне склеить ласты.

Рури-Рааш.

Сказать, что Зуев выглядел хреново, — здорово ему польстить. Разглядывать его раны я избегала, тем более, всё равно ничем не могла помочь, но одного взгляда на его бледную в синеву физиономию с запавшими мутными глазами для этого вердикта хватало. Кажется, в организме мужчины вовсе не осталось крови; слишком много её было вокруг, на его коже и на столе.

Когда найденные мной тут же, среди всевозможных препаратов, стимуляторы не оказали на него никакого воздействия, хотя должны были по меньшей мере разбудить, я почти испугалась и очень разозлилась. И, странно, на мои неловкие попытки поднять человеческое тело в вертикальное положение Зуев отреагировал весьма положительно: очнулся.

Как мужчина умудрялся идти, я не понимала совершенно. Наверное, ему просто очень хотелось жить? В этот момент я им даже почти восхищалась: человек бредил, терял сознание, истекал кровью, но всё равно продолжал идти.

В общем, нам здорово повезло, что на этот пиратский корабль кто-то напал, и здесь воцарилась паника. В противном случае у меня не было бы возможности вытащить майора: ещё и прятаться в процессе перемещения не хватило бы сил. По счастью, хозяева корабля, даже пробегая мимо, совершенно не обращали на нас внимания. Они тоже очень хотели выжить и сбежать с гибнущей посудины.

Когда Зуев вдруг прекратил бредить и, закатив глаза, начал падать, я испугалась. В первый момент мне вообще показалось, что мужчина умер. И почему-то перспектива остаться в одиночестве напугала меня гораздо сильнее, чем вероятные последствия пребывания в компании этого человека, начиная с его идиотской манеры общения и заканчивая моей последующей передачей в руки контрразведки.

Оказывается, я успела здорово привыкнуть к его компании. Более того, против собственной воли и логики начала потихоньку ощущать его «своим». Наши предки были очень общественными, стайными существами, и мы унаследовали от них эту черту в полной мере. Сила привычки сделала майора для меня членом стаи, — единственным на этом большом корабле, — и потерять его было страшно. Других внятных причин собственного настырного желания вытащить Зуева из этого места я не видела. Ну, разве что собственная совесть и понимание: он бы меня в такой ситуации не бросил. Хотя ему при нашей разнице весовых категорий было бы гораздо легче работать службой спасения!

Впрочем, если бы не это нападение, я бы и в одиночестве вряд ли сумела убраться с корабля. Если вылезти из яхты оказалось очень просто, как и найти технологические шахты и тоннели, по которым можно было спокойно перемещаться, то всё остальное было под большим вопросом. Единственным разумным вариантом, пришедшим мне в голову, была организация масштабной диверсии, способной отвлечь пиратов от всего на свете. Скорее всего, пока бы я изыскала такую возможность и всё подготовила, мой бывший начальник просто отбыл бы в мир иной. Но он оказался удивительно везучим засранцем. И удивительно живучим: до спасательной шлюпки-то мы в конце концов дошли!