Книга Две птицы на снегу, страница 85 – Дарья Кузнецова

Увидела. Только улыбался он не ей. Отозвали в сторону какие-то друзья, они что-то шумно обсуждали пару минут, а Лете кусок в горло не лез в этот момент.

И полевой выход тоже прошел… не так. Феникс старательно оберегал ее, помогал преодолеть какие-то сложные участки, заботился о том, чтобы она не замерзла и не пострадала, но болтал опять не с ней, а со своими боевыми товарищами. Не отмалчивался, если она что-то спрашивала, только теперь и делать этого не хотелось.

И вроде, опять же, самое время радоваться, потому что полевой выход протекал по-деловому и достаточно спокойно, и пусть стычки с тварями случались часто, но все закончились без потерь и серьезных неожиданностей. Но Лета уже ловила себя на предательской мысли, что лучше бы произошло нечто из ряда вон выходящее, лишь бы феникс оставил эту свою сдержанную вежливость. Она даже подумывала самостоятельно устроить что-нибудь этакое, но здравый смысл взял верх над эмоциями, и Лета не стала подвергать ненужной опасности себя и отряд.

Потом Вольнов опять ушел в учебку, оставив Летану одну. И снова. Затем очередной полевой выход, и новые дни безделья…

Горская хотела спросить Яра, удалось ли что-то выяснить про чары и лавину, разговаривал ли он об этом с подозреваемыми, потому что сама бы она ни за что не осмелилась лезть в эти дела, но так и не смогла. Она понятия не имела, как можно обсуждать что-то подобное с этим новым Яроплетом. Ненастоящим. Чужим.

Глупая мысль! Как будто он когда-то вообще был «своим».

Она бы не заметила приближения Длинной ночи, но вежливый феникс сообщил, что в офицерском собрании будут праздновать, пригласил ее туда, и Лета не стала отказываться. Она не видела смысла на один день мчаться к родным, да в последние годы и не встречала этот праздник с ними, а в праздничную ночь сидеть в одиночестве над книгами… Она боялась, что на этот раз привычный способ встречать Длинную ночь может оказаться последней каплей и сподвигнуть ее на что-то нехорошее.

Почему-то именно сейчас, сидя в чужой крошечной квартирке, она пронзительно остро осознала себя мучительно, чрезвычайно одинокой. Казалось бы, в чем разница? В столице она тоже жила одна, иногда днями не выходила из дома, разве что на пробежку, в институт по работе или в госпиталь. Но тогда это не настолько тяготило, тогда было больше работы, срочные вызовы – некогда задумываться о смысле жизни. А здесь безделье окончательно добило ее настроение.

Она неоднократно задумывалась о том, чтобы обсудить все это с Вольновым, но не представляла, что и с какими глазами ему скажет. «Я передумала, становись обратно безалаберным фениксом»? А главное, не понимала причин этой резкой перемены в нем. Не мог же Яроплет обидеться просто из-за того, что она отказалась кататься с ним с горки! Ну в самом деле, он взрослый мужчина, несмотря на видимую бесшабашность, совсем не глупый и весьма проницательный, да и она не сделала ничего ужасного. Почему?!

Восстанавливался он стремительно, уже через пару дней мог позволить себе простейшие чары, на которых и тренировался, нарабатывая форму и возвращая контроль над собственным даром. Против проверок не возражал, но больше не подшучивал, и вдруг это стало совсем не так интересно. Просто и обыденно. Снова – не то.