Книга Не бойся, тебе понравится!, страница 50 – Дарья Кузнецова

С благословения Великой Матери к делу через контакты Внешнего Свода подключили и Орду, и Каганат, но и там не сумели выдвинуть никаких дельных предположений. Самым примечательным в Повилике была её отрезанность от корней при большой магической силе, но прежде её так высоко никто не ценил. Да, изгоняли женщин ушастые заметно реже, чем мужчин, а с таким потенциалом и вовсе — первую, но прецеденты были, и они ничего не объясняли. Отрезанные влачили достаточно жалкое существование, обычно на человеческих землях, жили в среднем не намного дольше тех же шайтаров и умирали в одинокой безвестности.

До сих пор оставалась надежда на то, что сама Повилика вспомнила, но скрыла, однако после её демарша со спасателями эта надежда заметно померкла. Халлела вполне ясно дала понять, что не желает воссоединяться с сородичами, и, если бы у неё возникло предположение, какой из её научных интересов оказался столь интересен эльфам, непременно сказала бы. А предполагать, что это какой-то хитрый план втереться в доверие… Звучало откровенно безумно.

Ещё через четверть часа в доме опять воцарились мир и покой. Шад, уходивший последним, явно хотел сказать что-то кроме обещания держать в курсе ситуации и завтра вернуться со следователем, чтобы допросить эльфийку, но сдержался. Сегодня отвечать на вопросы та отказалась наотрез, игнорируя даже Шахаба, но идею завтрашнего разговора вроде бы восприняла милостиво, так что он решил поверить и дать женщине возможность перевести дух.

Со стратегией Шад угадал, Повилика быстро остыла и сопротивлялась не потому, что не хотела отвечать, а потому, что не желала оканчивать вечер в компании посторонних. Знала она этих сыщиков, у них быстро не бывает, вымотают нервы, сожрут прорву времени, а даже если в итоге выйдет толк, её это всё равно не коснётся. А у неё планы!

Продолжать ругать шайтара за отстриженные волосы уже не хотелось — поздно, глупо и неинтересно, а вот приятного хотелось. С тех пор, как Шахаб снял бойкот, прошло несколько дней, и наметившийся распорядок ей нравился.

Утром шайтар приносил завтрак и оставлял, потому что в такую рань она обычно еще спала. Реагировала на его появление, но не поленилась встать только первый раз, и то — зря: ни на что приятное его отвлечь не вышло, утренний Шахаб был слишком серьёзен и отвратительно пунктуален, как будто он мир спасает, а не камни на стройке ворочает.

Потом много бумаг, расчётов и размышлений. Работу Халлела любила, и работалось здесь прекрасно. Ей принесли многие записи, вывезенные шайтарами из лаборатории, и предоставили счётный кристалл — простенький, но рабочий, и от всего этого великолепия не приходилось отвлекаться на бюрократию и нелепых разумных с их бестолковыми просьбами и претензиями.

Обед ей приносили разный и разные охранники, но все они быстро приучились приходить тихо: заставая каждый раз эльфийку за расчётами и до сих пор не поймав ни на чём больше, невольно прониклись уважением. Халлела бы разнообразила досуг развлекательной литературой, но в её распоряжении оказалась только какая-то замшелая скукота, даже та, которая считалась приключениями. Она терпеть не могла суровую умную литературу прошлых веков, считая это чем-то вроде аллергии: через полчаса чтения нападала страшная зевота. Наверное, последствия хорошего образования, которое долгие годы вколачивало в неё всю эту бессмысленную, нудную и однообразную чушь. А теперь читать подобное самой, добровольно, да еще пытаться получать удовольствие?! Нет уж, лучше математика и магические опыты.