Книга Не бойся, тебе понравится!, страница 25 – Дарья Кузнецова

Но сильнее всего помогал Шад. Мать с сестрой после того первого вечера тоже вели себя более сдержанно, и семейные ужины потихоньку становились приятной традицией, а не тяжёлой повинностью, но всё же рядом с ними он ощущал напряжение и тревогу. Всё еще было стыдно за то, как они переживали о его смерти. Всё еще не получалось быть с ними хоть немного откровенным — боялся сказать лишнего, задеть, расстроить.

С Шадом такой проблемы не стояло. Старший брат, всегда служивший примером перед глазами и ориентиром в жизни, сейчас стал в ней и незыблемой опорой. Спокойный и уверенный, он просто был, самим своим существованием помогая помнить, что жизнь продолжается, что всё будет хорошо, что непременно что-то будет, не закончится вот прямо сейчас, и все сомнения и тревоги непременно разрешатся.

Его сдержанность и отсутствие излишней сентиментальности помогали спокойно обсуждать прошедшие три года, о которых Шад расспрашивал спокойно и по-деловому. Он пытался разобраться, где и с кем держали Шахаба, найти зацепки. Вдруг получится выдернуть кого-то ещё, кого посчитали мёртвым? Вдруг удастся найти эти тюрьмы, явно расположенные не в Новом Абалоне, а где-то поблизости, на территории соседних государств, давно подмятых эльфами. Хорошие, правильные вопросы, которые помогали спокойнее принимать прошлое и приносить пользу.

Одно Шахаба беспокоило, с каждым днём всё больше: Холера.

Сказать, что эта женщина его злила, — ничего не сказать. Её улыбка, её манера говорить, её невозмутимость, её отношение…

Он прекрасно видел, что эльфийка устроилась очень удобно и совершенно не страдает. Это снова злило, но никаких действий он не предпринимал, просто старался поменьше с ней встречаться. Да, он мог бы испортить ей жизнь, иногда даже представлял, что для этого надо сделать, но… не мог. От одного только намерения причинить действительную боль беззащитной женщине — да, редкой стерве, хладнокровной и циничной, но способной ужалить его разве что языком, — делалось тошно. А главное, ради чего?

Поначалу он действительно хотел мести. Любой. Заставить её мучиться. Возможно, даже просить пощады. Идея с цепью в первый момент показалась не просто единственной, но — неплохой. Однако сейчас он отчётливо понимал, что её страдания не принесут ни облегчения, ни удовлетворения, только еще больше стыда и отвращения.

Но и сдать её Шаду и забыть Шахаб тоже не мог. И последствия экспериментов тут ни при чём.

Прошло около недели с тех пор, как он воскрес, когда шайтар, вернувшись с семейного ужина, всё-таки решительно направился вниз, в свою старую детскую комнату, что бы взглянуть проблеме в лицо.

Лицо выглядело безмятежно-довольным, а проблема — цветущей. Она свила себе гнездо из одеяла и подушек в углу кровати, перенаправила настенную лампу и увлечённо что-то читала. Судя по обложке и отсутствию письменных принадлежностей вокруг, «что-то» было развлекательным.

Свалилась же на его голову…

— О, у меня гости! — Через пару минут Халлела заметила стоящего в проходе шайтара, ловко выпуталась из одеяла, уже отработанным привычным движением отбросив цепь, чтобы не мешала.

Пол здесь, даром что каменный, был достаточно тёплым, что бы ходить босиком, а Повилика всегда это любила, так что пренебрегала обувью, хотя тюремщики заботливо предоставили пару лёгких тканевых тапочек. Принесли ей и узкие штаны по местной моде, которые она даже не стала пытаться надеть через кандалы, и верхнюю одежду — сцар. Длинный, свободный, слегка приталенный наряд из простой и приятной к телу светло-зелёной ткани эльфийке понравился. Треугольный вырез мог бы быть и поглубже, а вот рукава по локоть и разрезы до середины бедра не вызывали никаких нареканий. Собственное платье у неё не отнимали, даже привели в порядок, но шайтарское одеяние оказалось удобнее для сидячего образа жизни.