Книга Восточная прогулка, страница 84 – Марина Серова

Мои пальцы сами собой обхватили рукоять оружия. Я не шевельнулась, лишь глаза сузились, пытаясь пронзить полумрак. Где-то там, среди лабиринта стеллажей, тень отделилась от тени и замерла, прислушиваясь. Охотник вошел в ловушку. Теперь оставалось только дать ему пройти чуть глубже.

В Москве, в квартире, больше похожей на серверную или кабину пилота стратегического самолета-разведчика, Дмитрий Громов не спал уже вторые сутки. Это было его нормальное состояние при решении сложных дел. Три монитора, образующие полукруг, освещали синевой его усталое, небритое лицо. Воздух был сухим и теплым от постоянно работающего оборудования, гудевшего ровным, низким гулом. На столе, заваленном проводами, внешними аккумуляторами и разобранными платами, стояла кружка с холодным чаем. Дима не пил кофе перед работой — ему нужна была не судорожная энергия, а ледяная, математическая ясность ума. Его пальцы порхали над механической клавиатурой, печатавшей с тихим, удовлетворяющим щелчком.

На центральном экране висела карта Владикавказа. На ней — две метки. Зеленая, статичная, в квадрате промзоны: их цифровой призрак, запущенный Димой по виртуальным вышкам. И красная, пульсирующая, — реальный маячок на зашифрованном телефоне Ковальчука. Дима называл свои инструменты с черным юмором: «отмычка для совести», «сканер пороков», «прослушка для предателей». По сути, это были тонкие, невидимые программы-агенты, которые он умело внедрял в целевые устройства через уязвимости в обновлениях или социальную инженерию. Они не взламывали, а тихо прокрадывались внутрь и сидели там, как цифровые тараканы, считывая все подряд. Все ради одного момента.

Он наблюдал. Его лицо было маской абсолютного сосредоточения. Дима не нервничал. Он входил в состояние, очень похожее на мое перед боем: мир сужался до экрана, до потоков данных, до логических цепочек. Он видел, как зеленая точка начала свой запрограммированный, сумасшедший танец по карте, имитируя плохую связь. Видел, как красная точка — Лидия — замерла в дорогом районе, в ее офисе с панорамными окнами. И ждал. Ждал подтверждения.

И оно пришло. На левом мониторе всплыло прерывистое уведомление из его программы-перехватчика: зафиксирован входящий вызов на целевой номер. С одноразового. Дима не стал подключаться к аудио — лишний риск. Но лог был красноречивее любых слов: время начала, длительность — две минуты сорок семь секунд, факт установления соединения. Этого было достаточно. Сердце операции билось в этих сухих данных. Но главное было впереди. Дима не отрываясь смотрел на экран, и через три секунды после окончания лога звонка он увидел то, чего ждал. Красная точка активировала мессенджер с усиленным шифрованием. И приняла одно короткое сообщение с номера, который Дима идентифицировал еще три дня назад как принадлежащий Воронцовой.

Вот тут спокойствие Димы дало микротрещину. Его брови чуть сдвинулись. Он развернул отдельное окно с перехваченным пакетом данных. На экране мелькали строки нечитаемого шифра. Для обычного человека это были бы непонятные символы. Для Димы — непростая, но решаемая, головоломка. Он запустил свой дешифратор, самописную программу с самоироничным названием «Инквизитор». Она работала, используя не грубый перебор, а алгоритмический поиск уязвимостей в самом протоколе шифрования, который Дима изучал последнюю неделю. На экране замелькали строки статуса. Прошло двенадцать секунд. Шестнадцать. Восемнадцать. И окно очистилось, выдав на чистом белом фоне две строчки зеленого текста. Географические координаты. И одно слово, стоящее особняком, как приговор: