Книга Восточная прогулка, страница 103 – Марина Серова

Утром меня разбудил стук кастрюль и голос тетя Милы:

— Женечка! Вставай, солнышко! Завтрак на столе!

Я потянулась, услышав привычный хруст в спине, и улыбнулась. Да, дома. На кухне стояла тетя Мила в своем цветном халате и суетилась у плиты. На столе дымилась тарелка с сырниками, стоял чайник и вазочка с вареньем.

— Спишь как убитая, — проворчала она, целуя меня в макушку. — Всю ночь телевизор бубнил, а ты не пришла. Я так и проспала в кресле.

— Я его выключила и тебя укрыла, — сказала я, садясь за стол.

— Знаю, родная. Чай налей, горяченький. Ну, рассказывай, как там в Москве? Командировка удалась?

— Да нормально, — я отломила кусок сырника. — Работа. Скучная бумажная волокита.

Тетя Мила села напротив, налила себе чай. Ее глаза, добрые и немного наивные, изучали меня.

— Похудела ты. Усталая какая-то. Надо тебя откормить. Вечером пельмени леплю, твои любимые, с говядиной и свининой.

— Ура, — искренне обрадовалась я.

— Да, и новости у нас тут, — продолжила она, оживляясь. — В нашем подъезде, на втором этаже, новоселье. Мужик один купил квартиру. Молодой еще, лет тридцати пяти. Айби… Айтишник, говорит. По удаленке работает.

— И что? — спросила я, чувствуя, как где-то на задворках сознания тихо щелкнул невидимый тумблер.

— Да так, ничего. Тихий, не пьет, не шумит. Но вот что странно — сразу же, как заехал, стал камеры ставить. Не в квартире, а в подъезде! На каждом этаже, и в лифте, и на лестничных клетках, и даже во дворе, напротив подъезда, на дереве какую-то коробочку привинтил. Я как-то встретила его, спросила, мол, что за система такая? Он улыбнулся, говорит: «Для безопасности, бабушка. Теперь весь квартал у меня под контролем, дистанционно». И показал на телефоне — а там действительно все камеры, картинки маленькие. Я, говорит, даже если на дачу уеду, все вижу.

Она говорила это с легким осуждением и любопытством, обывательским недоверием ко всему новому и высокотехнологичному. Но внутри у меня все замерло, а потом начало работать с холодной, автоматической скоростью. Я слушала ее болтовню, улыбалась, кивала, а в голове уже строилась трехмерная схема подъезда. Углы обзора камер на каждом этаже. Слепые зоны. Положение камеры во дворе — вероятно, с охватом входной двери и части парковки. «Дистанционный контроль всего квартала». Это не просто паранойя одинокого человека. Это профессиональный подход. Камеры на лестничных клетках — это контроль подходов. Камера во дворе — наблюдение за территорией. Полный охват. Система раннего предупреждения. Такую ставят не для того, чтобы следить за соседями-алкашами. Такую ставят, когда ждут угрозу. Или когда готовятся к чему-то. Или когда уже контролируют объект. Моя квартира была на третьем этаже. Его — на втором. Он находился прямо подо мной. И он обвесил весь дом своими глазами.

Тетя Мила что-то еще рассказывала про цены на картошку, но я уже почти не слышала ее. Внутри меня говорил другой голос — голос профессионала. Паранойя — это не диагноз в нашей работе. Паранойя — это квалификация. Это способность видеть угрозу там, где другие видят совпадение. Это умение складывать два и два, даже если цифры написаны невидимыми чернилами. Новый сосед. Айтишник. Удаленка. Полная система видеонаблюдения с дистанционным доступом. Слишком чисто. Слишком правильно. Слишком… нацеленно. Возможно, я ошибалась. Возможно, он был просто чудаком, гиком, помешанным на технологиях. Но моя работа научила меня: первое, самое безобидное объяснение, — обычно неправильное. А учитывая, что я только что вернулась из командировки, где моя деятельность могла задеть интересы очень неприятных людей… Нет. Это не паранойя. Это профпригодность.