Книга Бёрлингтон-сквер, 23, страница 103 – Дженни Кир

Эмоциональный рассказ Александра смутил Стивена. Он не умел утешать тех, кто открыто выражал свои чувства. Не находя нужных слов, он нервно потирал руки, понимая, что его собеседник страдает, но не зная, как тому помочь. Томпсон решил подружиться с этим ранимым стариком, надеясь, что его общество сможет хоть как-то восполнить потерю мистера Блэндфорда, но для такой дружбы необходимо сблизиться с человеком, а у Стивена не было подобного опыта.

— Мне очень жаль, – только и смог он сказать. – Извините, что заставил вас об этом вспоминать.

— Нет, вы тут ни при чем. Это я, глупый старик, все ворошу былое. Прошлого не изменишь. Наверное, зря я затеял этот разговор. Поляки – гордый народ, мой отец счел бы такую откровенность проявлением слабости, но возраст и одиночество разрушают любые заслоны.

Александр вытер влажные щеки скрюченными пальцами. Наступила короткая пауза, оба мужчины ненадолго задумались.

— Расскажите лучше о своей семье, – попросил мистер Горски.

Стивен покачал головой. Ему требовалось время, прежде чем поведать свою историю: сперва следовало получше узнать собеседника. Все должно идти по плану.

— Непременно расскажу, но в другой раз. А сейчас давайте погрузимся в мир музыки. Мисс Хамфрис говорила, что у вас сохранились граммофонные записи ваших довоенных выступлений.

На лице старика появилась улыбка, печаль отступила, а в глазах снова мелькнул прежний блеск.

— Ах да, Королевский театр в Ковент-Гардене. Я выступал там несколько раз, исполнял фортепианный концерт Грига. Сейчас объясню вам, где лежит пластинка с этой записью. Для искушенного слуха, пожалуй, темп слишком быстрый, но надо было уместить все произведение на одну восковую пластинку, поэтому пришлось ускориться. Только надо сменить иглу: будьте добры, у вас рука тверже. Это тонкая работа, и мои бесполезные пальцы с ней не справляются.

Старик указал на большой деревянный шкаф и на граммофон у окна, и они приятно провели время после обеда. Александр предложил научить Стивена играть в криббедж, и тот очень обрадовался, что пожилой музыкант проникся к нему доверием. Томпсон собирался вскоре поделиться с новым другом своей собственной историей, и это в равной степени пугало и вдохновляло его.

Мисс Хамфрис вернулась на Бёрлингтон-сквер поздно вечером в воскресенье и сказала Стивену, что планирует устроить на следующий день ужин, дабы отблагодарить всех, кто поддерживал в доме порядок в ее отсутствие. И пригласила его тоже прийти, если у него найдется время.

— Я возьму у мясника хороший кусок грудинки и буду долго томить его на медленном огне. Рецепт подсказала Мерси – она прекрасно готовит, даже мои постные блюда для Гилберта умудрилась сделать вкуснее. На втором этаже есть большой обеденный стол из красного дерева, оставшийся после моего отца. Мистер Горски сказал, что мы можем поужинать там. После знакомства с вами и молодой Мерси, к которой он, кажется, питает особую симпатию, наш пожилой джентльмен явно повеселел – впервые после кончины мистера Блэндфорда. Надеюсь, вы тоже сможете прийти. Получится настоящий семейный ужин.

Мысль о грудинке заставила Стивена сглотнуть слюну, но также напомнила о том, что в карманах у него пусто. Однако следовало и дальше разыгрывать из себя вполне благополучного банковского служащего.