Книга Коммуналка, страница 51 – Валерий Шарапов

Каждая деталь, каждая улика, полученная сегодня, легко и без усилий складывалась в единую картину. И в центре этой картины, словно паук в паутине, сидел дядя Боря Коркин. Никитин не собирался ждать утра. Дожимать нужно было сейчас, пока «фронтовик» не опомнился, не выстроил глухую оборону.

Он вышел в коридор и без стука, но мягко, почти робко приоткрыл дверь в комнату Коркина. Тот сидел за столом под абажуром, читая газету. Увидев Никитина, он вздрогнул, на его лице отразилось плохо скрываемое беспокойство.

— Борис Ефимович, не помешаю? — без какого-либо намека на угрозу произнес Аркадий. — Просьба у меня к тебе небольшая. Помощь нужна.

— Какая еще помощь? — хрипло спросил Коркин, откладывая газету.

— Пустяковая. Проведи для меня, пожалуйста, маленькую экскурсию. По кухне. Ты ведь тут старожил, все знаешь.

Коркин нахмурился, не понимая, к чему тот клонит. Но ослушаться следователя не посмел. Они молча прошли в темную кухню, пахнущую вываренным в хлорке бельем.

— Начнем, — Никитин кивнул в угол, где стоял маленький столик Зубкова. — Покажи-ка мне, Борис Ефимович, где что у него тут стояло? Вот эта полка его была?

— Его, — буркнул Коркин.

— А где таблетки лежали?

Коркин неуверенно кивнул на угол полки.

— Нет, не так, — рассмеялся Никитин. — Протяни руку и положи ладонь на то место, где лежали его таблетки. Смелее!

— Тут вроде… — все более настораживаясь, произнес дядя Боря и, словно на раскаленную сковороду, опустил ладонь на полку.

— Хорошо. А чайник где его? Заварка? — Никитин говорил так, будто они обсуждали какие-то малозначимые и обыденные вещи. — Кружка где? Вот эта, помятая?

— Эта. Она самая…

— Отлично. А теперь, Борис Ефимович, если тебя не затруднит, покажи мне, как Зубков чай заваривал… Нет-нет, не надо рассказывать. Ты покажи. Проделай все в точности, как он это делал.

Коркин замер, дряблая кожа на щеках и под глазами обвисла. Он смотрел на Никитина, пытаясь прочесть в его непроницаемых глазах хоть что-то. Но там была пустота.

— Зачем это? — выдавил он.

— Любопытно, — мягко ответил Никитин. — Ну что же ты, Борис Ефимович? Ты же человек бывалый. Неужели не знаешь, как чай заваривают?

Последняя фраза ударила Коркина, словно под дых. Он что-то пробормотал, опустил голову и начал нерешительно переминаться с ноги на ногу. Но отступать было некуда. Дрожащими руками он взял чайник, налил в него воды, поставил на плиту. Никитин молча наблюдал за каждым его движением. Он не торопил. Он ждал. Он хотел, чтобы Коркин сам, без принуждения, по доброй воле, дошел до логического вывода. Чтобы он признался, как в тот вечер, пока Зубков был в туалете, он подошел к этому столу. Как взял с полки пачку эндолана, высыпал смертельную дозу в кружку с только что заваренным дымящимся чифирем, быстро размешал ложкой и тихо ушел, оставив старика наедине с его смертью.

Чайник закипел.

— Насыпай, — так же тихо сказал Никитин.

Руки Коркина ходили ходуном. Он взял жестяную банку с чаем, и немного заварки просыпалось на стол. Дядя Боря зачерпнул столовой ложкой, стал насыпать в кружку. Одна с горкой, вторая, третья, четвертая… Не остановился, пока не заполнилось треть кружки. Машинально сыпанул туда же сахара, немного соли. Залил кипятком и поставил на огонь вариться…