Книга Коммуналка, страница 44 – Валерий Шарапов

Когда Никитин вошел в комнату после кухонного допроса, его лицо было жестким и сосредоточенным. Он сел за стол, раскрыл папку. Для него все было предельно ясно: здесь, в этих стенах, прячется хладнокровный убийца. Для Вари же здесь прятались только жертвы.

— Аркаша, — тихо начала она, не поворачиваясь к нему. — А ты… ты не думал, что все могло быть иначе?

— В каком смысле? — не поднимая головы, спросил он.

— Ну… Матвей Родионович. Он ведь столько пережил. Лагеря, унижения… потом вернулся сюда, в этот ад. Может, он просто… не выдержал? Может, он сам?

Никитин поднял на нее глаза. Во взгляде не было удивления, только усталость.

— Варя, это не было похоже на импульсивный поступок отчаявшегося человека. Таблетки были высыпаны и растворены в кружке с чифирем. Хотел бы Зубков покончить с собой, то просто бы закинул в рот горсть эндолана и запил бы водой или водкой. Но лекарство было растворено в чифире. В таком же горьком, как и сами таблетки, чифире. Потому он выпил и не заметил вкуса таблеток. А когда начал умирать, то кричал, звал на помощь.

— Но ведь люди делают ошибки! — с жаром возразила она, наконец повернувшись к нему. В ее глазах стояли слезы. — Он был старым, больным человеком! Мог перепутать, выпить весь эндолан разом просто по ошибке! Почему ты не хочешь рассмотреть этот вариант? Потому что он слишком простой? Потому что тебе нужен преступник?

— Мне нужен не преступник, Варя. Мне нужна правда, — твердо ответил он. — А правда в том, что один из этих людей — убийца.

— Они не убийцы! — почти выкрикнула она. — Они несчастные, измученные люди! Ты был на кухне, ты слышал их. Ты видел их лица. Клавдия… она же себя изводит какой-то виной, это видно. Я уверена, тот донос — это ее рук дело, и она теперь всю жизнь будет нести этот крест. Капитолина Эдуардовна… да, она гордячка, но она просто пытается сохранить последние осколки своего мира, своей прошлой жизни. Это так страшно — потерять все. А Залесский? Он же тень, а не человек! Он боится собственной тени! Разве такие люди способны на расчетливое убийство?

Никитин молчал, глядя на нее. Он понимал ее. Понимал и эту ее всепрощающую доброту, и ее неспособность видеть зло в людях. Но его работа требовала другого взгляда.

— Жалость — плохой советчик в нашем деле, Варя, — сказал он наконец. — Твоя доброта мешает тебе видеть главное. Один из этих «несчастных» людей подсыпал яд в кружку другому.

Но Варя не слышала мужа. Она поднялась и принялась ходить по комнате. Ей было тесно, душно.

— Я не могу просто сидеть и смотреть, как ты их ломаешь. Им и без того тяжело. Им нужна помощь, понимаешь? Простое человеческое участие и сострадание.

Не говоря больше ни слова, она вышла из комнаты. Через несколько минут Никитин услышал, как она тихо стучит в дверь Клавдии. Он тоже вышел в коридор. Варя стояла с чашкой горячего молока в руках.

— Тетя Клава, — говорила она. — Я вам тут… Возьмите, пожалуйста. Вам нужно успокоиться.

Дверь приоткрылась, и из щели на Варю посмотрели заплаканные, испуганные глаза. Рука женщины неуверенно потянулась к чашке.

— Зачем это? — прошептала она.

— Просто так, — мягко улыбнулась Варя. — Пейте.

Никитин вернулся в комнату. На душе было тяжело. Он понимал, что жена чувствует, и понимал, что это неправильно. Она рушила стену, которую он так старательно выстраивал между собой и ими. Она проявляла сочувствие там, где требовалась холодная отстраненность.