Книга Кукольный лес, страница 91 – Саския Калден

Болте и Ханнес спускаются в подвал. Тарек присоединяется ко мне. Я хочу сначала осмотреть комнаты, в которых Джессика провела последние несколько недель. Я хочу прочувствовать произошедшее.

Я включаю свет в ванной, и меня пробирает дрожь. Я вижу Джессику, сидящую на краю ванны с обритой головой, вижу ее у шкафа и перед раковиной, ее голову, погруженную в воду. Я представляю, какой ужас ей довелось пережить в этих стенах. Я чувствую ее боль.

— Не думаю, что мы здесь что-то найдем, – говорит Тарек, который не совсем понимает, что меня так завораживает в этой комнате. Ведь его не было рядом, когда Джессика рассказывала нам о своих страданиях. Они с Ханнесом ни разу не видели девочку лично. Для него это обычная ванная комната.

Мы продолжаем идти по коридору в детскую Клары. Она больше, чем я думала, и здесь довольно прохладно. Как будто кто-то отключил отопление. Кровать с лиловым балдахином стоит прямо у двери, а в дальнем углу – лошадь-качалка. Потертое седло и грязный плюшевый мех указывают на то, что Лотшек купил ее с рук. На деревянном сундуке сидят три куклы. У одной из них отсутствует левый глаз. У меня по коже бегут мурашки. Я подхожу к шкафу. Мебель словно из восьмидесятых. Гладкие, покрытые лаком фасады, большие круглые ручки.

Я делаю глубокий вдох и открываю дверцы шкафа. И тут же вижу его. Серебряное кольцо с бирюзовым камнем. Я кладу его в стерильный пластиковый пакет, чтобы позже сдать в лабораторию на наличие генетического материала.

Тарек поднимается по лестнице. Я закрываю дверцы шкафа и следую за ним.

— Там он запирал ее на ночь, – говорю я, чтобы у него было представление, что здесь происходило.

Тарек открывает стальную дверь и придерживает ее для меня. Воздух ледяной. Пахнет пылью и бетоном. Под гребнем крыши стоит белая детская кроватка. Ее длина – максимум метр сорок. Слишком маленькая для шестнадцатилетнего подростка. Полагаю, это была кроватка Клары до того, как она получила большую кровать с балдахином.

Тарек открывает ящики комода. В отличие от него, я знаю, что они пусты. Он снова закрывает их, поворачивается ко мне и пожимает плечами.

— Я должна спросить тебя кое о чем, – говорю я.

Мне нужно знать, на чьей стороне Тарек.

— Как ты думаешь, похититель где-то держит мать Джессики в заточении?

— Ты имеешь в виду здесь? В этом доме?

— Не знаю. Возможно.

С тех пор как мы здесь, я постоянно ищу потайные двери, которые с первого взгляда невозможно распознать.

— Если это так, мы найдем ее.

Мы снова спускаемся. Теперь у меня сложилась картина того, о чем рассказывала Джессика. Такое чувство, что я иду по музею. Картина, повествующая о том, что здесь произошло. Хотя я впервые в доме, из-за пережитого Джессикой он кажется мне знакомым, личным и в то же время пугающим.

Но самое страшное еще впереди. Подвал. Уже спускаясь по лестнице, я чувствую, как тело охватывает волна ужаса. Ступени утопают в темноте, я могу лишь идти на ощупь. Хотя наверху есть выключатель, он не работает.

И только на последних ступеньках загорается потолочный светильник. Тихий, едва слышный щелчок – и становится светло. Бежевая плитка на полу, грязные белые стены, на которых висят рамки с фотографиями. Джессика уже упоминала о них. На снимках Лотшек со свежеубитыми животными, которых он демонстрирует перед камерой словно трофеи. Животные, которых запрещено убивать. Небольшой намек, на что еще он способен.