Книга Кукольный лес, страница 87 – Саския Калден

— Да. Была. – Я смотрю на Болте, задрав подбородок, готовая нанести ответный удар.

Но он ничего не предпринимает.

И хотя Болте все еще смотрит на меня так, будто я заслуживаю десять лет тюрьмы за своевольность, он не вступает в словесную битву.

Может быть, потому что понимает, что это была его работа. После исчезновения Малены он должен был выяснить эту информацию. Он был небрежен, не проверил улики, замалчивал показания свидетелей и полагался лишь на личную оценку.

Мне до смерти хочется расспросить его обо всем этом и о ссоре, которую Джессика подслушала в детстве. О которой в деле нет ни слова, абсолютно ничего.

Но лучше сделать это с глазу на глаз. Потому что я знаю, что Болте будет изображать безупречного крутого специалиста и сделает все, чтобы сохранить лицо. Сейчас у нас нет времени на препирательства. Я прижму его наедине в машине, тогда будет легче пригвоздить Болте, чтобы он не мог перевернуть ситуацию и выставить меня перед всеми в дурацком свете, как обычно это делает.

Я смотрю на часы.

— Не будем терять время. Я передам координаты отряду спецподразделения, и выезжаем.

Болте из тех водителей, кто водит машину очень осторожно. На каждом перекрестке он заранее, метров за десять, сбрасывает газ, включает поворотник и входит в поворот на скорости не более пяти километров в час. Удивительно, что он вообще не останавливается. На трассе в Шварцвальд Болте едет так медленно, что мне хочется выйти и начать толкать машину. Ну еще бы, нам же некуда торопиться.

Мы еще даже не выехали из Фрайбурга. Если так пойдет и дальше, все будут на месте раньше нас. Это раздражает меня. Хотя не только это.

— Джессика рассказала мне о ссоре, которую подслушала, – говорю я, когда мы наконец выезжаем на загородное шоссе. Я не свожу глаз с дороги, которая проходит через лес, словно сквозь ущелье.

— Какой ссоре?

— Той, что была между ее отцом и странным человеком. За день до того, как отец погиб.

Болте смотрит сквозь лобовое стекло и молчит. Я не могу понять, копается ли он в своей памяти или просто не знает, что сказать.

— Джессика сказала, что рассказала вам об этом, – говорю я.

— Когда?

— Тогда. После того как ее отец…

— Нет, – перебивает Болте. – Я имею в виду, когда она вам это сказала?

— Перед тем, как мы продолжили допрос.

— До того, как я пришел.

— Да.

Он громко сопит и сжимает руки на руле. Я жду, когда он что-нибудь скажет.

Но Болте ничего не говорит и вместо этого убавляет обогрев. В машине даже не жарко, в ней просто чувствуется его запах. Запах лосьона после бритья. Терпкий, резкий и навязчивый. И еще здесь пахнет денером. Я немного приоткрываю окно, что лучше для нас обоих.

— Так это правда, что она рассказывала вам об этом? – спрашиваю я Болте прямо.

Он хмурится, словно размышляя о чем-то.

— Потому что в материалах дела этого нет, – добавляю я.

— Этого нет в материалах дела, потому что это не имело значения – все просто. В конце концов, мы же не фиксируем каждый момент, когда у кого-то возник спор с соседкой из-за разросшейся живой изгороди.

Что, простите?

— Тот человек, судя по всему, знал, где находится Малена Таннер. Вы не можете сравнивать это с живой изгородью.

— Во‐первых, я уже говорил вам, что Малена ушла от мужа. Как вы сами выяснили, у нее был любовник. А во‐вторых, мы абсолютно ничего не знали об этом человеке, которого подслушала Джессика. Ни имени, ни внешности, ничего.