Книга Кукольный лес, страница 83 – Саския Калден

Мужчина сделал вид, словно ничего не произошло. Не говоря ни слова, он захлопнул дверь, вставил ключ в замок и повернул его. Ключ исчез в кармане его брюк, затем мужчина снова посмотрел на меня. Под мышкой он держал охапку дров. Растаявшие снежинки оставили на его куртке темные пятна, а лицо слегка покраснело от холода.

Я отвернулась, помогла Кларе переступить порог и закрыла дверь в ее комнату.

Из глаз хлынули слезы и ручьями потекли по щекам. Я даже не понимала, почему плачу. Из меня будто что-то вырывалось наружу. Отчаяние. Безнадежность. Страх снова потерять еще одного человека, который хоть что-то для меня значил. Всё разом.

Даже когда я поддерживала Клару, чтобы она забралась на постель, и когда укрывала ее, слезы не прекращались. Они, словно дождь, капали из моих глаз и оставляли пятна на лиловом постельном белье.

Маленькая рука Клары коснулась моей щеки.

— Не грусти, Салли. Обещаю, когда я поправлюсь, мы снова пойдем искать кукушонка.

Я вытерла слезы и улыбнулась.

— Тогда мы сядем у окна и помашем ему рукой, – сказала девочка.

Но этому так и не суждено было случиться. Спустя два дня ее не стало.

Эвелин

Перед нами сидит Джессика с раскрасневшимися щеками. По ее лицу текут слезы. Рукав ее толстовки, который она натянула на тыльную сторону руки, уже совсем промок от слез. С досадой думаю, что у меня опять нет с собой салфеток. Каждый раз, глядя на слезы девочки, я чувствую, как в груди повисает что-то тяжелое.

— Значит, он исполнял все ее желания, потому что знал, что она умрет, – резюмирует услышанное Болте, сцепив руки за головой.

Джессика кивает.

Несомненно, отец обожал свою дочь, но я представляю себе любовь несколько иначе.

— Почему он не отвез ее в больницу? – говорю я вслух и отвожу взгляд в сторону окна, чтобы немного подумать. Снег уже прекратился, небо пасмурное и серое, словно цемент. – Как он вообще допустил, чтобы дело зашло так далеко?

— Не знаю, – говорит Джессика.

Ясно одно: у него должна была быть веская причина, по которой он не стал лечить дочь.

— Но он разговаривал с врачом по телефону, знал ее диагноз, – добавляю я. – Значит, должна быть медицинская карта.

Я смотрю на Болте, который лишь пожимает плечами. Его руки по-прежнему скрещены за головой, будто сейчас самое подходящее время, чтобы расслабиться. И на сей раз меня не раздражает его молчание. Лучше обсудить это позже с командой, а не в присутствии Джессики.

— Что он сделал с Кларой после ее смерти? – вместо этого спрашиваю я.

— Он вынес ее из дома…

Тихое жужжание прерывает девочку. Оно доносится из нагрудного кармана Болте.

Он достает мобильный и смотрит на дисплей.

— Это Ханнес.

Я удивлена. Ханнес знает, что мы проводим допрос, значит, дело срочное. Интересно, почему он не звонит мне?

Пока Болте разговаривает, я проверяю свой телефон. Может, батарея разрядилась или я пропустила звонок. В конце концов, мобильный лежит в кармане пиджака, который висит на спинке стула позади меня. И я могла не почувствовать, как он вибрировал.

Но в телефоне нет пропущенных.

Я чувствую, как кровь приливает к щекам. В принципе, мне следовало бы быть выше этого, но именно это мне и трудно дается, потому что возникает ощущение, что Ханнес не воспринимает меня как руководителя группы.