Книга Кукольный лес, страница 67 – Саския Калден

Но мужчина не дал мне много времени, чтобы прийти в себя. Его пальцы продолжали впиваться в мой затылок. Он с силой развернул меня к двери и вытолкал из ванной. Я кашляла и чувствовала вкус крови – она все еще текла у меня из носа.

Мой взгляд был затуманен водой, но я видела Клару, как она стояла там, прижавшись спиной к стене напротив ванной. Она смотрела на меня с открытым ртом и глазами, полными ужаса.

Клара впервые видела, как ее отец наказывает меня. Она знала о существовании наказаний, знала каждое из них, большинством из которых я была обязана ей. Но девочка никогда не видела этого вблизи. Отец никогда не делал этого у нее на глазах. Она не имела об этом представления. До сего момента.

Он протащил меня мимо нее. Капли, падающие с моего подбородка, оставляли красную дорожку до самого чердака.

Мужчина втолкнул меня внутрь и захлопнул дверь. Ключ повернулся в замке. Затем наступила тишина.

Я вытерла воду с лица и губ. По костяшкам пальцев растянулась красная полоса. Я осторожно ощупала переносицу. С левой стороны ощущалась легкая давящая боль, но, будь мой нос сломан, он бы, наверное, болел намного сильнее.

Хотя мне следовало разозлиться, испугаться или хотя бы расстроиться, я ничего не чувствовала. Я была просто благодарна за то, что осталась жива. И что мне удалось оставить записку.

Но неизвестность не заставила себя долго ждать. Я не знала ничего о том, что происходило за пределами этих стен, потому что следующие несколько дней меня не выпускали даже поесть. Клара приносила мне чай и суп, забиралась ко мне под одеяло, чтобы не оставаться одной на целый день. Возможно, это был страх за меня, а может, просто капля жалости. Ее не смущало, что отец запирал ее вместе со мной в комнате и что здесь было холодно. Так холодно, что я мерзла даже под одеялом. Она хотела быть рядом со мной. Чувствовать меня, разговаривать со мной, опекать меня.

Перед тем как лечь спать, Клара всегда приходила ко мне с влажной салфеткой. Она садилась на край кровати и протирала ею мои руки и лицо. Гораздо нежнее, чем обычно.

— Ты поправишься, – обещала она и гладила меня по щеке.

К тому времени я уже смирилась с тем, что она верила, будто я больна. Я больше не пыталась разубедить девочку. Я перестала пытаться манипулировать ею. Для меня Клара больше не представляла шанса выбраться отсюда. Вместо этого не проходило и секунды, чтобы я не задавалась вопросом, попыталась ли Дарья вызволить меня отсюда, была ли она здесь, убиралась ли за это время и нашла ли записку. Наверняка пройдет несколько дней, пока Гитта получит мое сообщение и пока полиция найдет меня. Мне просто нужно было потерпеть.

— О чем ты думаешь? – спросила Клара. Конечно, от нее не ускользнуло, что мои мысли были совсем в другом месте.

— О своих родителях, – ответила я, и это не было ложью, потому что Гитта всегда ассоциировалась у меня с родителями. Как если бы кто-то спросил, о чем я думаю, когда слышу «красный».

Клара молча смотрела на меня.

— Ты часто думаешь о своей маме? – спросила я ее.

— Иногда.

— Ты скучаешь по ней?

Она кивнула.

— Хочешь рассказать мне, где она?

Клара резко покачала головой.

Так и знала.

Некоторое время мы молчали. Я надеялась, что у нее все же хватит смелости нарушить молчание. Я чувствовала, что девочка о чем-то думает, но она ничего не сказала. Вместо этого Клара смотрела на мое лицо, а затем перевела взгляд на шею.