Книга Кукольный лес, страница 134 – Саския Калден

Теперь все в этом доме напоминает мне о нем. Не о родителях, не о детстве. Лишь о нем.

Когда я выхожу в коридор, вижу его в дверях кухни. Как шаг за шагом он приближается ко мне. Как пытается уговорить меня. Пока я не стреляю.

В тот момент я впервые в жизни стреляла в человека. Да еще и в того, кого когда-то любила. От этих мыслей накатывают тоска и злость. Но все же я рада, что Николас жив и его смерть не останется на моей совести. Врачи говорят, что кризис миновал, и мне этого достаточно. Я больше не хочу о нем думать. Не хочу постоянно вспоминать о нем.

Я встаю. Мне нужно выбраться отсюда. Нужно отвлечься.

В коридоре хватаю куртку и ключи от машины, натягиваю обувь и выезжаю в участок.

К счастью, в коридорах мне удается избежать встречи с Терезой. Она желает мне добра, но сейчас я не хочу говорить о своем состоянии. Я лишь хочу сосредоточиться на Лотшеке и наконец-то довести это дело до конца.

Войдя в свой кабинет, я сразу чувствую себя немного лучше. Словно погружаюсь в другой мир. Мир, который мне знаком, который я люблю. Мир без Николаса.

Я закрываю дверь, сажусь за стол, делаю глубокий вдох и открываю электронную почту. Отчет о вскрытии тела Нормана Лотшека пришел сегодня в полдень, как и говорил Болте.

Я открываю письмо от доктора Крона и бегло просматриваю заполненный бланк. Личные данные, место смерти, время смерти. Я замираю и смотрю на календарь.

Этого не может быть.

Здесь что-то не сходится.

Я поднимаю трубку, набираю номер центра судмедэкспертизы и спрашиваю доктора Крона. К счастью, ждать приходится недолго, и он отвечает почти сразу.

— Я только что прочитала ваш отчет. Должно быть, здесь какая-то ошибка, – после приветствия сразу, без предисловий, выпаливаю я.

— В чем именно?

Доктор Крон имеет привычку говорить очень медленно, все взвешивая. Чтобы произнести несколько слов, ему требуется столько же времени, сколько мне, чтобы сказать целое предложение. Может быть, это потому, что он много работает с мертвыми. Они тоже очень спокойные.

— Труп Лотшека, – говорю я. – Вы пишете, что он мертв уже около четырех недель.

— Так и есть. По всей вероятности, его зарезали охотничьим ножом. Прямо в печень, и он, должно быть, быстро истек кровью. А на кости кисти обнаружен явно различимый след укуса, оставленный человеком.

— Но этого не может быть.

— Если хотите, я могу прислать вам фотографию следа укуса, тогда…

— Нет, я имею в виду время смерти. Джессика сбежала от него всего неделю назад. Тогда он был еще жив. Кроме того, мой коллега сказал, что Лотшек был мертв всего несколько дней. Но не недель.

— Ваш коллега?

— Я имею в виду дежурного врача. Того, кто был на месте происшествия и констатировал смерть Лотшека.

— Ну, дежурный врач частенько неверно интерпретирует признаки смерти. Трупные пятна легко спутать с пятнами от холода. То, что он мертв уже несколько недель, можно распознать по признакам высыхания, особенно на слизистых. Также запавшие глазницы и некоторые признаки гниения. При минусовых температурах эти процессы происходят очень медленно, но все же происходят. Кроме того, видны засохшие повреждения от мороза, похожие на ожоги.

Я позволяю доктору продолжать, уже не особо вслушиваясь в его слова. Я смотрю на строчку в отчете, где говорится, что Лотшек пролежал мертвым около четырех недель в том месте, где его нашли. Здесь что-то не так.