Книга Хорошая девочка должна умереть, страница 22 – Холли Джексон

— Это еще не все. — Пиппа схватила мать за руку и потянула за собой. — Гляди, рисунки. Они были здесь пару дней назад, только ближе к тротуару. Дождем их смыло, а они появились вновь, уже в другом месте. Причем, когда я выходила на пробежку, их не было.

Мать наклонилась, упираясь руками в колени. Прищурилась.

— Ты же видишь, правда? — спросила Пиппа.

В животе заворочалось нехорошее предчувствие.

— Вроде вижу, — ответила мать, еще сильнее щуря глаза. — Какие-то тонкие кривые линии.

— Да-да, именно, — с облегчением выдохнула Пиппа. — На что, по-твоему, они похожи?

Мать подошла ближе и наклонила голову, присматриваясь к ним под другим углом.

— На следы от шин, наверное. Я сегодня утром ездила на стройку, вполне могла испачкать колеса в побелке.

— Нет, смотри внимательнее, — с раздражением произнесла Пиппа. Она и сама прищурилась: неужели действительно отпечатки шин?

— Не знаю. Может, пыль скопилась в трещинах.

— В каких еще трещинах?

— В трещинах на асфальте.

Мать склонилась над дорожкой и сильно дунула. Одна из крошечных фигурок растаяла.

Пиппа не унималась:

— Ты что, не видишь человечков? Пять штук. Ну, теперь осталось четыре. Как будто их нарочно нарисовали.

Мать выпрямилась и провела ладонями по юбке, чтобы разгладить складки.

— По-моему, они не похожи на человечков, — сказала она. — У них нет…

— Головы? — подхватила Пиппа. — Вот именно.

— Ох, Пиппа… — Мать с тревогой уставилась на нее, снова изгибая бровь. — Ну какие человечки? Я уверена, что это следы от шин. Может, почтальон заезжал… — Она опять посмотрела на асфальт. — А если их и нарисовали, то однозначно дети Ярдли. Средний у них, кажется, немного того.

Она выразительно покрутила пальцем у виска.

В словах матери имелась логика. Конечно, голубя убила кошка, а на асфальте — следы от шин или безобидные детские рисунки. С чего Пиппа решила, что голубь и рисунки связаны? Стыдно, что она думает о всяких глупостях! И еще более стыдно — что решила, будто эти знаки оставили нарочно для нее. С какой стати? «Ты боишься всего на свете», — прозвенел тонкий голосок в ее сознании. Она вечно на взводе, ищет опасность за каждым углом, слышит выстрелы в любом звуке, боится ночи и старается лишний раз не глядеть на руки. Совсем чокнутая.

— Все нормально, милая? — Мама, позабыв про рисунки, внимательно посмотрела на Пиппу. — Ты хорошо спала ночью?

Не сомкнула глаз.

— Да, нормально, — ответила Пиппа.

— Что-то ты совсем бледная. — Бровь обеспокоенно поползла еще выше.

— Я всегда такая.

— И как будто похудела…

— Мама!

— Ладно, ладно. — Мать взяла Пиппу под руку и повела к дому. — Сейчас доделаю ужин и приготовлю на десерт тирамису. Твой любимый.

— Сегодня же вторник.

— И что? Моя дочка скоро уедет в университет, не грех побаловать ее напоследок.

— Спасибо.

— Голубя я выкину, не переживай, — сказала мать, закрывая за ними входную дверь.

— Я вовсе не из-за голубя переживаю, — вполголоса проговорила Пиппа, хотя мать уже ушла на кухню. Было слышно, как она возится, ругая дурацкий лук. — Совсем не из-за голубя, — повторила она тихонько самой себе.

Пиппа переживала из-за человека, который мог его оставить. А еще — из-за того, что допускала эту мысль.

На верхней ступеньке лестницы сидел Джош, подперев рукой голову.

— Что за голубь? — спросил он, когда Пиппа потрепала его по макушке, проходя мимо.