Книга Хорошая девочка должна умереть, страница 145 – Холли Джексон

Никаких следов. Гарантированно. Сто процентов.

В первую очередь Пиппа схватила прозрачный пакетик с оставшимися таблетками рогипнола; ей не хотелось их видеть, она себе не доверяла. Еще она взяла пригоршню изрезанных клочков, тихонько прошла в ванную, закрыла дверь, выбросила все это в унитаз и нажала кнопку слива.

С пылающими щеками она смотрела, как улики исчезают в трубе. Таблетки унесло последними. Родители с братом проснуться не должны, они всегда спят как убитые. Шум от слива незначительный, особенно при закрытой двери.

Бачок наполнился снова. Вот и хорошо. Не стоит торопиться, надо брать небольшую горстку и выжидать несколько минут между смывами, чтобы не возник засор.

Пиппа быстро прикинула в уме. Один туалет здесь, второй — внизу, рядом с входной дверью. Два туалета, маленькие порции, большая куча улик. Времени уйдет немало. Надо успеть до утра.

С другой стороны, нельзя спешить и бросать слишком много, иначе трубы забьются.

Пиппа вернулась за второй горстью, сгребла ее двумя руками, крадучись спустилась по лестнице — перепрыгнув через третью ступеньку — и бросила в унитаз.

Она по очереди ходила то в ванную, то в туалет на первом этаже, чтобы бачок успевал заполниться. И вздрагивала всякий раз, когда спускала воду, испытывая приступ паники, потому что казалось, что система не наполняется, трубы забились и все кончено, она проиграла… А потом вода принималась литься снова.

Интересно, вызвали уже полицию? Пожарные наверняка увидели сгоревшую машину и почувствовали запах бензина. Поджог очевиден. Или они сперва должны потушить огонь и обнаружить следы крови на бетонном полу?

Очередная горсть. Очередной приступ паники. Пиппа словно отключилась, позволяя рукам делать всю работу за нее.

Спуститься, подняться, взять горсть, смыть.

В шесть утра она словно встрепенулась, возвращаясь к жизни, и опять задумалась, прибыла ли полиция на место происшествия, ведь пожарные наверняка заподозрили неладное. Очевидно, что на складе дрались и, возможно, кого-то ранили или даже убили. Там валяется молоток — явное орудие преступления. Наверное, уже начали поиски пострадавшего. Вряд ли они займут много времени: мертвеца, завернутого в брезент, должны обнаружить довольно скоро.

Наверное, на место преступления уже вызвали следователей. Может быть, самого инспектора Хокинса, и тот, встревоженный ранним звонком в выходной день, сейчас натягивает темно-зеленую куртку, звонит криминалистам и просит их немедленно выехать.

Спуститься. Смыть. Подняться. Взять.

«Оцепите место преступления! — рявкает Хокинс, и ранний утренний холодок кусает ему щеки. — Где же криминалисты? Не смейте приближаться к телу, пока не сделаем фотографии и слепки с отпечатков обуви!»

Смыть.

Время замерло между шестью и семью часами. Судебно-медицинский эксперт в белом пластиковом костюме уже наверняка приехал на место преступления. Что он сделает в первую очередь? Измерит температуру тела? Пощупает мышцы на предмет окоченения? Надавит большим пальцем на кожу спины, чтобы увидеть, меняет ли та цвет? Теплый, жесткий, бледный; Пиппа повторяла это как мантру.

Теплый. Жесткий. Бледный.

Наверное, сейчас тело осматривают. Делают снимки. Хокинс наблюдает со стороны. Все это происходит совсем рядом, в пятнадцати километрах отсюда, с человеком, который изначально затеял эту порочную игру и взялся решать, останется Пиппа в живых или нет.