Книга Хороших девочек не убивают, страница 138 – Холли Джексон

— Но…

— Никаких «но», сержант. – Он внезапно стал серьезным. – Мистер Уорд уже погубил слишком многих. Он не должен разрушить еще и твою жизнь. Верно?

— Верно, – проговорила она.

— Отлично. – Он взял ее за руку, стащил с кровати и усадил в кресло, а затем подкатил к столу. – На следующие восемнадцать часов ты забываешь об Энди Белл и о Сэле. А в десять тридцать приказываю тебе лечь в постель и отключиться.

Пиппа заглянула в его серьезное лицо и добрые глаза, не зная, что говорить и что чувствовать. Она словно шла по лезвию бритвы и не знала, смеяться ей или плакать.

«Все нижеследующие стихотворения и взятые из прозаических произведений отрывки дают представление о виновности. Тексты расположены в хронологическом порядке по дате публикации. Внимательно перечитайте их и выполните предложенные ниже задания».

Тиканье часов эхом отдавалось у Пиппы в голове. Она открыла буклет для записи ответов и в последний раз огляделась. Экзаменатор положил ноги на стол и уткнулся в потрепанную книгу. Пиппа сидела за маленьким шатким столом в центре пустой аудитории, рассчитанной человек на тридцать. Три минуты уже истекли.

Она наклонила голову, приказала мозгу не воспринимать тиканье часов и поднесла ручку к листу бумаги.

* * *

Когда объявили, что время истекло, Пиппа уже сорок пять секунд как закончила работу и наблюдала за секундной стрелкой, торжественно завершающей последний оборот. Затем закрыла буклет, вручила его экзаменатору и вышла из аудитории.

В своей работе Пиппа описала, как в различных текстах используется страдательный залог для манипуляции мнением читателей о том, кто виновен в совершении действия. Она спала почти семь часов и была уверена, что справилась с заданием.

Приближалось время обеда. Свернув в коридор, она услышала, как ее окликнула Кара.

— Пип!

Пиппа лишь в последнюю секунду спохватилась, что нужно хромать.

— Ну как? – догнала ее Кара.

— Похоже, все путем.

— Ура, теперь ты свободна! – Кара взяла руку Пиппы и триумфально приподняла ее. – Нога беспокоит?

— Уже почти не больно. А завтра будет еще лучше.

— Ах да, – Кара принялась хлопать по карманам, – ты и правда умудрилась оставить телефон в папиной машине. Вот, держи. Под задним сиденьем валялся.

— Ума не приложу, когда я его выронила?

— Надо отметить твое освобождение. Завтра приглашаю всех к нам. Устроим вечер видеоигр? – затараторила Кара.

— Может быть.

Пиппа выждала, пока наступит временное затишье, и как бы невзначай спросила:

— Слушай, а мама сегодня показывает покупателям какой-то дом в Уэндовере на Милл-Энд-роуд. Случайно, не ваш? Вы ведь раньше как раз там жили?

— Ага. Забавно.

— Номер сорок четыре.

— Нет, у нас был номер сорок два.

— А твой папа туда ездит? – спросила Пиппа с напускным безразличием в голосе.

— Нет, дом давно продан. Когда мы переехали сюда, то вначале сохранили его за собой, потому что мама как раз получила большое наследство от своей бабушки. Родители сдавали дом за хорошие деньги, а мама тем временем рисовала свои картины. А потом папа его продал. Через пару лет после маминой смерти.

Пиппа кивнула. Эллиот однозначно лгал дочерям долгое время. Если точнее, пять лет.

Обед прошел как в тумане. Когда они поели и собирались разойтись по разным кабинетам, Пиппа обогнала Кару и обняла ее.