Книга Опасная Химия, страница 31 – Ольга Дашкова

Отец заводит машину, и мы едем дальше. Я понимаю, к чему он клонит, и внутри у меня все холодеет.

— Это конец, – спокойно говорит отец. – Завтра ты едешь в военное училище. В Екатеринбург. Там из тебя сделают человека.

— Нет.

— Это не подлежит обсуждению.

— Я не поеду.

— Поедешь. Потому что альтернатива – тюрьма. А я не собираюсь тратить деньги на адвокатов для потенциального убийцы.

Военное училище. Муштра, дисциплина.

— Пап, дай мне еще один шанс…

— Шансы закончились, Никита. Их было достаточно.

Подъезжаем к дому. Отец паркуется, поворачивается ко мне:

— А пока ты под домашним арестом. До отъезда не выходишь из своей комнаты.

Протягивает руку:

— Ключи от машины.

— Что?

— Ключи. Давай.

Нехотя достаю ключи от «Камаро» и кладу ему на ладонь. Отец убирает их в карман.

— И телефон.

— Пап…

— Телефон, сказал.

Отдаю и телефон. Теперь я полностью изолирован от внешнего мира.

Дома отец провожает меня до комнаты, словно заключенного.

— Завтра утром приедут из училища. Будь готов.

— А если я откажусь ехать?

Отец долго смотрит на меня, и в его взгляде я вижу что-то пугающее.

— Тогда я лично отвезу тебя в полицию и сдам как особо опасного преступника. Выбирай.

Дверь захлопывается. Слышу, как в замке поворачивается ключ.

Заперт. Как животное.

Нужно увидеться с Аней. Нужно ей все объяснить. Сказать, что я не собирался ее подводить, что я хотел ее защитить.

Но как выбраться отсюда?

Подхожу к окну. Второй этаж, но под окном растет старый дуб. В детстве я часто по нему лазил. Может, получится и сейчас?

Жду, пока отец уедет на работу. Слышу звук отъезжающей машины, на всякий случай даю ему еще полчаса.

Открываю окно, осторожно перебираюсь на ветку дуба. Она скрипит под моим весом – с детства я стал тяжелее. Но выдерживает.

Спускаюсь вниз, перелезаю через забор. Вызываю такси через приложение на планшете, который отец не забрал.

Еду к Ане домой. По дороге думаю, что ей сказать. Как объяснить, что завтра меня не будет. Что я уезжаю, возможно, навсегда.

У нее дома пусто. Поднимаюсь на третий этаж, стучу в дверь. Никто не открывает. Через щель в двери доносится запах алкоголя и табака, но голосов не слышно.

Где она?

Вспоминаю про кафе. Конечно, она на работе. Еду в кафе «У Михалыча». Захожу внутрь, и сердце сжимается.

Аня стоит у дальнего столика и вытирает его тряпкой. Волосы собраны в хвост, на ней старая футболка и джинсы. Лицо красное, глаза опухли от слез.

Она плакала. Из-за меня.

— Аня.

Девушка оборачивается, видит меня. В глазах вспыхивает что-то – удивление, боль, злость.

— Что ты здесь делаешь?

— Мне нужно с тобой поговорить.

— Мне нет.

— Аня, пожалуйста. Мне завтра уезжать.

— Куда?

— В военное училище. Отец решил.

Она молчит, продолжает вытирать столик.

— Из-за видео? – наконец спрашивает.

— Не только. Еще и из-за… из-за того, что я сделал с тем мужиком.

— А что с ним?

— Он в больнице.

Аня замирает, тряпка выпадает из ее рук.

— Что?

— Меня могут посадить.

Она садится на стул и закрывает лицо руками.

— Господи, Никита. Что ты наделал?

— Защищал тебя.

— Никто тебя не просил меня защищать!

— А что я должен был делать? Смотреть, как он тебя принуждает?

— Вызвать полицию! Как нормальные люди!

Точно такие же слова говорил отец.

— Аня, я не мог. Когда я увидел, как он к тебе пристает…