Книга Опасная Химия, страница 22 – Ольга Дашкова

Я влюбляюсь в девушку, которая живет в трущобах и работает уборщицей.

Какая ирония. Отец всю жизнь внушал мне, что нужно общаться только с «подходящими» людьми. А я, кажется, на самом деле первый раз влюбился в обычную девчонку с окраины.

И мне плевать на мнение отца.

Небо с утра было затянуто тучами. К обеду начался дождь – не обычная осенняя морось, а настоящий ливень. Вода лилась с неба стеной, превращая школьный двор в озеро.

После последнего урока я стою на парковке под навесом и смотрю на это безобразие. Через дорогу, у автобусной остановки, под маленьким козырьком толпится народ. Среди них я вижу знакомую фигуру.

Аня.

Она стоит с краю, пропуская вперед остальных. На ней легкая куртка, явно не подходящая для такого дождя. Волосы уже промокли, хотя она и пытается спрятаться под капюшоном.

Сейчас или никогда.

Сажусь в машину и подъезжаю к остановке. Опускаю стекло:

— Аня! Садись, промокнешь до нитки!

Она оборачивается, видит меня и качает головой:

— Спасибо, но нет.

— Да ты посмотри на эту погоду! – кричу, перекрикивая шум дождя. – Автобус может и не прийти!

— Придет, – упрямо отвечает она, но я вижу, что она дрожит от холода.

В этот момент подъезжает автобус, но он битком набит. Люди толкаются, пытаясь протиснуться внутрь. Аня пытается забраться в автобус, но ее вежливо, но настойчиво выталкивают обратно.

— Следующий через полчаса, много аварий! – кричит водитель и захлопывает двери.

Аня остается стоять под дождем. Теперь она промокла совсем, вода стекает по волосам. Выхожу из машины, подбегаю к ней:

— Хватит упрямиться! Ты же простудишься!

— Мне не нужна твоя помощь, – отвечает, но губы у нее уже синеют от холода.

— Нужна. И ты это знаешь.

Беру ее за руку, веду к машине. На этот раз она не сопротивляется. Быстро открываю дверцу, помогаю сесть, сам запрыгиваю за руль.

В салоне сразу становится тихо – дождь барабанит по крыше, но уже не так громко. Включаю печку на полную.

Трогаюсь с места, адрес я знаю.

Какое-то время едем молча. Аня сидит, обхватив себя руками, смотрит в окно. Печка постепенно прогревает салон, но она все еще дрожит.

— Холодно?

— Нормально.

Конечно, нормально. Она никогда не скажет, что ей плохо.

— Можешь включить любую музыку, – говорю, кивая на магнитолу.

— Не нужно.

— Почему?

Аня поворачивается ко мне:

— А зачем?

Странный вопрос. Обычно все девчонки сразу хватаются за настройки, включают свою любимую попсу или что-то модное.

— Не знаю. Чтобы было не так тихо.

— Мне нравится тишина.

Нравится тишина. Кто так говорит в ее возрасте?

— Серьезно?

— Серьезно. У меня дома всегда шумно.

Смотрю на нее украдкой. Она говорит об этом так серьезно, как будто тишина – это роскошь.

Для нее, наверное, так и есть.

— А что ты еще любишь? – спрашиваю неожиданно для себя самого.

Аня удивленно поворачивается:

— В смысле?

— Ну, кроме тишины. Что тебе нравится в жизни?

Она задумывается. Долго молчит, глядя в окно на дождь.

— Библиотека, – наконец отвечает он. – Там тоже тихо. И много книг. Можно читать и представлять себя в другой жизни.

— Какой?

— Нормальной. Просто… нормальной.

Да, она загадка.

— А еще?

— Утро. Раннее утро, когда все еще спят. Я встаю в шесть, чтобы успеть в школу, и иду по пустым улицам. В это время весь мир принадлежит только мне.