Книга Яд темной любви, страница 162 – Лана Ежова

— А правда, что заохийцы выбирают себе невест с помощью магических цветов? – спросила Николетта Фейм, самая популярная в Латории писательница.

Ее магический самопищущий стилус из серебристого металла замер в ожидании ответа.

— Отчасти это махинации прежних жрецов храма Света, – осторожно ответила я, взвешивая каждое слово. Заохия со временем должна открыть границы для всех желающих и вряд ли обрадуется толпам экзальтированных поклонниц волшебной флоры. – Есть легенда, что цветок появляется, когда заохиец встречает будущую жену. Но жрецы, бессовестно исказив, использовали ее для заманивания одаренных чужестранок.

У Айки, моей помощницы, подаренный моряком цветок завял, мой же периодически появлялся в самых неожиданных местах: в карманах, под подушкой, в чашке с чаем для Алессандра…

Я даже консультировалась у нового верховного жреца Света и получила неожиданный ответ: «Цветок ищет не просто жену, а родственную душу, способную разделить дар и судьбу. Ваша связь с принцем особенная. Цветок окончательно исчезнет, когда наступит определенный момент».

К слову, столкнувший меня в воду матрос тогда сам упал и не выплыл. Мгновенная кара небес, как мрачно и удовлетворенно высказался капитан «Золотого ветра». Как по мне, слишком жестоко, ведь за покушение его ждала только каторга.

— Ага, красивая сказка, но для сюжета использовать можно, – воодушевленно пробормотала под нос Николетта, и ее стилос активнее забегал по энному листку. – Леди Ярвуд, попробуйте вот это лиловое пирожное, испеченное по старинному рецепту. В нем невероятное сочетание вкусов!

И, не дожидаясь ответа, она щедро налила мне третью большую чашку крепкого чая, из-за которого я теперь точно не усну до полуночи.

— Спасибо, уже не осилю, – поблагодарила я, понимая, что нужно бежать от хлебосольной девицы, иначе закормит как гусыню. – Да и пора мне, супруг заждался.

— Жаль, – искренне огорчилась романистка. – Последний вопрос можно? Каково это – плыть в Заохию невестой одного принца, а стать женой другого?

Николетта невинно уставилась на меня из-под больших очков, будто не понимая, какую только что выдала бестактность.

Ладно, ей простительно, некоторые писатели – весьма странные люди. К тому же читатели никогда не узнают, что романистка консультировалась у настоящей заохийской принцессы.

Улыбнувшись, я честно призналась:

— Это сложно описать. Встретив принца Алессандра, я поняла, что испытывала к его брату лишь симпатию. Терзания совести, которые я испытала, буду помнить до самой смерти.

Николетта возмущенно наморщила нос:

— До смерти – финал слишком мрачный, не для моих читательниц. Лучше «навеки».

Серебряный стилос заметался по листу, зачеркивая слова и вписывая новые.

— Увидев искренность ваших чувств, принц Альмавьер проникся настолько, что великодушно уступил близнецу и трон, и девушку, а сам отправился путешествовать, – вроде бы серьезно произнесла Николетта, но я уловила легкую иронию.

Да, выдумка о двух принцах-близнецах звучала бредово, но другой правдоподобной версии мы не смогли придумать. Это Заохия легко поверила в историю о возвращении сына древнего короля, другим странам потребовалась иная версия.

В соседней комнате разбилось что-то стеклянное.

Николетта напряженно замерла.

— Вы говорили, что мы одни в доме, – шепнула я, мгновенно активируя защитный артефакт и зажигая в правой ладони энергошар. – Грабители?