Книга Ее ужасная нечисть, страница 103 – Александра Черчень

— Ну… да, вот.

Он протянул мне небольшой поднос, где лежала горка нарезанного мяса.

— Отлично. – Я схватила один кусок и подбросила в воздух.

Пересмешник изогнул гибкую шею, и кусок упал ему в пасть.

— Карлуша, приятного аппетита.

Еще один кусок подлетел в воздух. Его съели и посмотрели на меня уже более благожелательно.

— Хороший сегодня день, да? – продолжила болтать я, проходя к контуру и критически оглядывая его. Подправила в одном углу и повернулась. – Нам нужно твое перышко, Карлуша.

Карлуша издал мерзкий звук, что-то среднее между шипением и клекотом, и впервые за все время нашего знакомства повернулся ко мне хвостом.

— Это же не больно, что ты?.. – Я обежала вокруг птицы, чтобы снова оказаться с ним лицом к клюву, так сказать.

Презрительный взгляд, и вновь ко мне развернулись хвостом.

— Мяса? – коварно предложила я и вновь подкинула кусок в воздух.

Сожрав угощение, Карл повернулся обратно и… и тут мне впервые ответили!

— У… у… унизтно.

— Унизительно? – осторожно переспросила я.

— Да, – хрипло выдохнули в ответ.

— Почему?

— Прья выдерают дргие самцы в бою за смку.

Ага…

Мы с Ревором переглянулись, и у меня в голове, как светлячок, зажглась одна мысль! Возможно, даже дельная.

— А если самка выдирает перья самцу?

— Играет, – спустя полминуты ответил мне Карл. – Птенцы тоже играют.

— Получается, если перо на анализ возьму я, это же не будет унизительно? – просияла я.

— Да, – кивнул шаударский пересмешник, махнув хохолком на голове и даже протянул мне свое большое крыло.

Я осторожно потянула одно перо – ровное, блестящее, переливающееся на свету всеми оттенками синего и зеленого. Карл дернулся, но не убрал крыло.

— Спасибо, – сказала я тихо. – Ты очень помог.

Я аккуратно положила перо в контейнер, который протянул Ревор, и вышла из загона.

— Ну ты даешь, – сказал он с уважением. – Я с ним пару месяцев мучился, а ты за пять минут договорилась.

— Просто спросила, – пожала я плечами, и тонко поддела: – Иногда это работает лучше, чем силовые и ударные глаголы.

— Так он же раньше ни с кем не говорил! – возмутился Ревор. – Разве что с деканом, откуда-то ведь было известно, что Карл разумный.

Мы вышли из вивария, и я глубоко вдохнула осенний воздух. Солнце уже клонилось к закату.

День был довольно тяжелый. Но в конце его случилось маленькое чудо: я уговорила пересмешника.

Может, и остальное как-нибудь устроится?

— Слушай, а ты прямо молодец, – вдруг сказал Ревор. – Нет, я и раньше видел, что ты дельная девчонка, но с каждым разом раскрываешься все ярче.

Я порозовела от похвалы, но наскребла в себе сдержанное достоинство и ответила:

— Спасибо.

— В общем, на удивление хороший специалист для того, кто пристро… ен… – Он осекся, явно поняв, что сболтнул что-то не то.

Повисла тишина.

— Для того, кто пристроен? – очень спокойно переспросила я.

Ревор покраснел так стремительно и густо, что я почти посочувствовала ему.

— Я не… это не я придумал, я просто… слушай, зря я рот раскрыл. Совсем зря. Забудь.

— Ревор.

— У меня дела. – Он уже пятился. – Карлу нужно поменять воду, да и ша’аргал сегодня неспокойный, да и вообще третий ангар…

— Ревор!

Но он уже скрылся за дверью вивария с видом человека, которого настигло заслуженное возмездие и который очень на это возмездие не рассчитывал.