Книга Великая Библиотека, страница 25 – Анастасия Шелест

— Что за глупости? Конечно, можешь. Мы все можем, иначе бы не попали сюда. – Шелест страниц отходит на второй план, и в голове разливается пугающая пустота. Я бормочу, чтобы только ее заполнить. – Если не хочешь разгребать это дерьмо, я понимаю. Это ничего. Никто не захочет. Тебе необязательно. Но это же не повод оставаться здесь со спятившими библиотекарями. – Мой голос все-таки срывается, но я уже не могу остановиться. – Я сама все сделаю. Пожалуйста. Ты можешь даже никогда со мной там не пересекаться, только…

Филипп порывисто выдыхает и останавливает мой безумный поток слов:

— Библиотекарь догнала меня до того, как я разобрался, как все это работает. Моя книга закрылась, Тея. – Он говорит, а я отчужденно мотаю головой, отказываясь верить. – Я успел схватить ее до того, как она переместилась в соседний зал, поэтому и застрял здесь.

Книга захлопнулась. И что? Кто сказал, что это конец? Кто это знает наверняка?

— Нет. – У меня вздрагивают губы, и голос садится. – Нет, этого не может быть. Это нечестно.

Рука Филиппа тянется к моему плечу, но так и не касается его. Новая порция грохота сотрясает книги. Филипп порывисто оборачивается, метнув взгляд к двери, и болезненная гримаса искажает его лицо. Он хватает меня за плечи и быстро говорит:

— Прости, Тея. – Он наклоняется, всматриваясь в мое лицо. – Я бы все отдал, чтобы пойти с тобой и защитить, но единственное, что я могу, – не дать им сейчас до тебя добраться. Уходи. Давай же, пока не поздно.

Голова кружится. Воздуха не хватает, и я бессильно хлопаю ртом, а собственный голос звучит словно со стороны:

— Пожалуйста. – Судорожный вдох путает звуки. – Не бросай меня.

Рыжие брови вздрагивают. Филипп порывисто наклоняется, прижимая меня к себе, и шепчет:

— Никогда, милая. Я всегда с тобой, где бы ты ни была.

Я не верю. Понабрался лживых обнадеживающих фраз из книжек и думает, что я на это куплюсь? Это нечестно. Так нельзя.

Очередной взрыв размыкает объятия. Что-то холодит пальцы. Это Филипп что-то вкладывает в мою руку и заявляет:

— Вот. Будет правильно, если он останется у тебя. – Я сжимаю пальцы, поглаживая серебристый корпус компаса, а Филипп подталкивает меня к книге. – А теперь иди. Позволь мне хотя бы сейчас позаботиться о тебе.

Я не могу. Тело отказывается слушаться. Я прижимаю к груди книгу, второй рукой стискивая компас, и смотрю на отца, словно сейчас картинка рассыпется и какое-нибудь чудо все изменит.

Ничего не меняется. Лимит чудес, похоже, исчерпан.

Шершавая подушечка большого пальца быстро скользит по моей щеке, смахивая слезинку. Филипп наклоняется, касаясь моего лба губами, и, распрямившись, улыбается, перехватывая мой взгляд.

— Я горжусь тобой, милая. Гордился каждым мгновением до этого и буду гордиться. Не забывай об этом.

Он бережно подталкивает меня вплотную к книге. Мысли путаются, и я слепо наблюдаю за появляющимися на бумаге буквами.

Нужно что-то сказать. Хоть что-то.

Вскинув голову, я оборачиваюсь, но Филиппа рядом уже нет. Рыжая шевелюра мелькает среди одинаковых книг. Он оказывается у входа в тот момент, когда дверь слетает с петель, и я вскрикиваю:

— Папа!

Филипп вскидывает руки, призывая на помощь магию, но все же оборачивается. Карий взгляд оглаживает мое лицо в последний раз, и он бросает мне: