Книга Великая Библиотека, страница 198 – Анастасия Шелест

Я не хочу драться. Не готова к тренировке. Наверное, поэтому не замечаю легкий выпад. В голень тут же врезается нога, подсекая. Я теряю равновесие и обрушиваюсь на пол. С губ слетает приглушенное шипение от удара затылком.

Отлично. Он мог хотя бы позаботиться о безболезненном падении, но господин бессердечный наставник никогда не волновался о таких мелочах.

Потонув в возмущениях, я едва успеваю увернуться от очередного удара. Перекатившись, я вскакиваю на ноги и отпрыгиваю снова. Эрик вскидывает брови и, настороженно приближаясь, сухо уточняет:

— Зачем уворачиваешься, если так сильно хочешь умереть?

Кулаки сжимаются, оставляя на ладонях отпечатки ногтей. Я вспыхиваю и, пропустив рывок Эрика, едва успеваю выставить руки, чтобы блокировать удар.

К пегасам. Держать дистанцию невозможно, и я замахиваюсь, просто чтобы хоть как-то остановить этот град нападок. Фраза слетает с губ сбивчиво и отрывисто:

— Я не хочу, но это единственный разумный вариант.

Эрик уклоняется и тут же перехватывает мою руку, дергая вниз:

— Надо же, а ты у нас стала главным мыслителем? – Насмешка мелькает в медовых глазах, а я, воспользовавшись секундной заминкой, ныряю ему под руку и высвобождаю запястье. И оказываюсь у Эрика за спиной. – Очень разумно потерять последнего члена семьи, которая возглавляет Академию, да еще и единственного книгоходца, который способен выносить из книг предметы.

На мгновение мне кажется, что Эрик дотянулся и его удар попал в цель, но нет. Он меня и пальцем не тронул. Слова заставляют болезненно выдохнуть и пропустить очередной выпад, а уже после я едва успеваю остановить его руку в паре сантиметров от моего плеча.

Яростно вскинувшись, я душу зачатки обиды и толкаю Эрика в грудь. Удар приходится по плечу, но следующим я промахиваюсь и морщусь.

— Какая утрата. Рано или поздно появится новый.

Дыхание сбивается, и я не знаю, из-за чего – то ли из-за импровизированной драки, то ли из-за обиды. Эрик мог бы сказать что угодно, но он снова прикрывается нуждами Академии. Мне стоило усвоить этот урок уже давно – он всегда будет выбирать долг.

Он даже не меняется в лице. Пожимает плечами и, сделав ложный выпад, перехватывает мое предплечье, бросая:

— Может, да, а может, и нет. И есть шанс, что в конце концов Академия останется без магии.

От болезненной хватки сжимаются челюсти, но я игнорирую вспышку боли и прежде, чем Эрик успевает дернуть меня на себя, пинаю его по голени. Он разжимает пальцы, а я не справляюсь с инерцией и чуть не врезаюсь в стену, тормозя в последний момент.

К пульсирующему раздражению примешивается обида. Каждое его слово только взращивает огонь негодования за грудиной. Он разливается по всему телу яростным жаром, мешает дышать и туманит сознание.

— Придется приспособиться к новым условиям, – сплевываю я, отскакивая в сторону за секунду до того, как Эрик оказывается на моем месте.

Он останавливается и щурится. Я не собираюсь верить, что он великодушно решил дать мне шанс на передышку, и настороженно слежу за ним, переводя дыхание. У Эрика дергается уголок рта. Он сводит брови и, усмехнувшись, бросает:

— Это ведь будет уже не твоя проблема, так какая разница, верно?

Да как он смеет?

Слова вырывают из легких сдавленных выдох. Застыв, я возмущенно вскидываю подбородок. Взгляд затуманивается всего на мгновение, но этого хватает для критической ошибки.