Книга Великая Библиотека, страница 187 – Анастасия Шелест

Широкая ладонь проскальзывает под юбку, дразняще поглаживая, и я сдавленно выдыхаю. Попытки сдерживаться проваливаются. Руки Эрика скользят по моему телу, то сминая одежду, то охватывая шею. Кажется, они сразу везде, и от этого хаоса кружится голова.

Слишком резкие, требовательные, несдержанные. Прикосновения так не соотносятся с его выверенной манерой двигаться, что я теряюсь в них, окончательно переставая соображать.

Его пальцы путаются в моих волосах, сгребая их в кулак и оттягивая назад. Я вынужденно запрокидываю голову, а губы Эрика тут же устремляются к шее и оставляют вереницу горячих влажных следов на коже. Вторая рука стискивает бедро с такой силой, что из меня вырывается рваный выдох.

Пока Эрик прикусывает кожу на шее, я разжимаю пальцы, выпуская его плечи, и поднимаю ладони до линии волос. Мягкие короткие пряди проскальзывают сквозь пальцы. Я перебираю их, выгибаясь навстречу поцелуям, и кусаю припухшие губы, пока на подушечках не начинает ощущаться влага.

Вязкая, липкая.

Меня обдает ледяной волной, и я распахиваю глаза. Вскидываю руки, уставившись на кровь, а Эрик замирает, тяжело дыша.

Кровь. Музы, у него еще и на затылке рана. Какой идиот. Неужели нельзя было сказать?

Возмущение стихает, стоит мне опустить голову и перехватить взгляд Эрика. Потемневший, затуманенный, он отвечает на все мои вопросы – да плевать Эрик хотел на эту рану. Если я сейчас заикнусь про нее, он едва ли меня хотя бы услышит.

Быстрые выдохи дергают грудную клетку. Эрик прикрывает глаза на пару секунд, а потом перехватывает мои руки и тянет к себе. Я наклоняюсь, и его лоб упирается в мой. Горячие ладони обхватывают мои щеки, заставляя забыть и о ране, и о крови на подушечках пальцев.

Нечестный прием.

Но я не спешу отстраняться. Просто не могу заставить себя соскользнуть с его бедер, не могу оттолкнуть его и даже отдалить наши лица друг от друга. Вслушиваюсь в сбитое дыхание, ловя его губами, и повторяю про себя отрезвляющую мысль.

Эрик ранен. Все еще. У него, должно быть, осталось уже меньше десяти минут. Мы должны остановиться прямо сейчас, потому что потом просто не сможем. Нет такой силы, которая отрезвит нас.

— Я исцелю твою рану, – чужим севшим голосом выдаю я.

Эрик открывает глаза, с трудом фокусируясь на моем лице. Он сглатывает и поглаживает мою шею, хрипло выдыхая:

— Это не может подождать? Мне больше нравилось то, чем ты занималась минуту назад.

Его рука соскальзывает к моей талии и тут же поднимается, поглаживая ребра. Я заставляю себя отдалиться и с трудом отвечаю:

— Разве тебе не нужно идти?

Эрик моргает. Карий взгляд обретает немного осознанности. Уголок рта дергается, и Эрик приподнимает бровь, уточняя:

— Выгоняешь меня?

Какая глупость. Будто он не понимает. Будто можно не видеть, что я минуту назад задыхалась и прижималась к нему так близко. Если бы у меня был выбор, я бы хотела, чтобы он остался здесь. Чтобы мы вместе остались здесь. Чтобы не выходили из чертовой комнаты, пока все само не образуется или пока мир окончательно не сгорит в адском пламени.

Мотнув головой, я вздыхаю и протягиваю:

— Мне казалось, для тебя это важно. Ты так тщательно выполняешь то, что должен. Не хочу становиться причиной, по которой тебе придется нарушить свои принципы.