Книга Великая Библиотека, страница 126 – Анастасия Шелест

Хоть немного удерживать меня в реальности помогают быстрые поглаживающие прикосновения в области лопаток, запах сандала, ветер и хриплый голос, снова и снова повторяющий:

— Все, Тея. Все закончилось, слышишь? Ты в безопасности. Все закончилось.

Я хочу ему поверить, но не могу. Все закончилось на ближайшие сутки. Я не верю, что нам снова удастся выкрутиться.

Боюсь, следующая такая встреча закончится фатально. Я точно знаю, что не вынесу больше этого шквала боли. Я и в этот раз готова была сдаться.

Новый приступ воспоминаний вырывает из меня беззвучный всхлип. Пальцы ожесточенно комкают толстовку. Я просто не могу разжать их.

— Ты как, Тея? Ты цела? Что-то болит? Скажи, где болит, – пытается достучаться до меня Эрик, но я не отзываюсь.

Не говорить же ему, что везде болит. Я по всему телу ощущаю острые резкие боли, сводящие меня с ума. Такое не объяснить в двух словах.

Эрик вцепляется в мои плечи и пытается отстраниться, добиваясь только очередного всплеска паники. Сил на долгое сопротивление во мне нет, и Эрик все-таки побеждает в неравной борьбе.

Напряженный медовый взгляд проходит по моему телу. Эрик быстро выдыхает и обхватывает ладонями мои щеки, сближая наши лица.

— Все хорошо, Тея. Смотри, я рядом. Я не позволю никому тебе навредить. – Я смотрю на четкие движения его губ. Концентрируюсь только на них и выдыхаю спокойнее, хотя все еще шмыгаю носом. – Посмотри на меня. Все будет хорошо, обещаю. Никто больше тебе не тронет. – Он облизывает губы и наклоняется, всматриваясь в мои глаза. – Веришь мне?

К музам. К пегасам. К черту.

Если и можно кому-то поверить, то именно Эрику. Я готова верить во что угодно, пока его прикосновения отгораживают от страха и боли. Пока его взгляд пристально следит за каждой крошечной деталью, жадно выискивая любые мелочи, способные мне навредить.

Кивок выходит рваным и коротким, но Эрик тут же ловит его, приподнимая уголки губ. Он опять обхватывает меня, отрывая от земли и позволяя снова укрыться от всего мира, зарывшись лицом в ткань толстовки. Мягкий голос касается сознания:

— Идем, приведем тебя в порядок, Тея. Надо залечить ссадины.

Я не спорю. Надо, значит, надо. То, что осталось от ран после появления Минеды, – полная ерунда, но говорить об этом Эрику я не собираюсь. Уж точно не сейчас.

Прикрыв глаза, я утыкаюсь в его плечо и выдыхаю. Действительно становится спокойнее.

Попытки прийти в себя длятся целый день. Сколько бы я ни глушила воспоминания сном, сколько бы ни проваливалась в спокойную, безмятежную темноту, сцены из леса все время возвращаются.

Я отмыла с кожи кровь. Смотрела на розоватую воду, пока она не стала прозрачной, но даже тогда не смогла избавиться от навязчивых мыслей о случившемся. Эрик залечил оставшиеся мелкие ссадины, несмотря на мои упорные заявления, что в этом нет необходимости. Я точно знаю, что я в порядке – ничего не болит, угрозы нет, – но стоит прикрыть глаза, как я проваливаюсь в моменты, когда тело горело, извиваясь в агонии.

Пришлось рассказать друзьям о том, что случилось. Они поделились своей историей, и мне ничего не оставалось, кроме как ответить тем же. Я рассказала все. Не постыдилась ни слез, ни криков, ни дикого животного страха. Язык не повернулся рассказать только об одном – об обнадеживающем прикосновении металла к коже. О том, как пальцы готовы были нажать на курок, обещавший избавление от мук. Об этой секундной слабости никто не узнает.