Книга Великая Библиотека, страница 122 – Анастасия Шелест

Сквозь слезы и липнувшие к лицу волосы я успеваю заметить только, как Библиотекарь разворачивается и, улыбнувшись, шагает в мою сторону. Она оставит Марка в покое? Слава музам.

Быстрое движение ее руки обрывает все мысли. Боль выворачивает голень. В глазах темнеет.

Я ошиблась, когда решила, что не могу издать ни звука. Вопль вырывается из легких такой высокий и громкий, что по черепной коробке разливается звон.

Я бы обрушилась на землю, но цепкая хватка удерживает меня. Поперхнувшись звуками, я слышу вскрик Марка:

— Тея!

Пусть он замолчит, музы!

Расфокусированный взгляд натыкается на Библиотекаря. Она блаженно улыбается и тянет:

— Вот. Совсем другое дело. Отпусти ее.

Радость надолго не задерживается. Хватка ослабляется, но вместо того, чтобы вскинуть руки и хоть как-то защититься, я падаю на землю, вскрикнув от боли.

Перед глазами проплывает длинная атласная юбка. Из меня выскальзывает хриплый смешок. Все это время за спиной стояла Диана?

Новая вспышка боли выворачивает плечо и выталкивает из головы вопросы. Я едва успеваю выставить ладонь, чтобы не врезаться подбородком в землю, а Библиотекарь уже снова сжимает пальцы. Я сплевываю кровь на ворох сосновых иголок, задыхаясь.

Мгновение, и боль заползает за грудину, словно пальцы Библиотекаря сжимают и кромсают внутренности.

Я все-таки заваливаюсь лицом в землю. Мои вопли превращаются в жуткий визг, и я бы не замолчала, даже если бы могла – так хотя бы не слышно крики Марка.

Тело дергается и корчится, пытаясь найти способ унять боль, но все бесполезно. Нет от нее спасения. Некуда бежать. Негде спрятаться.

Больно так, что сознание застилает туман. Словно каждая косточка ломается, внутренности разрываются, по венам течет огонь. Я рою подбородком землю, барахтаюсь и задыхаюсь. Голос срывается и хрипит.

Боль отступает, но ее отголоски все еще изводят меня. Я закрываю глаза и глотаю слезы. Упираюсь ладонью в землю возле лица, а потом все начинается заново.

Горло горит от сорванного хрипа. Голова кружится. Меня тошнит. Тело мелко дрожит.

Очередной перерыв не дает перевести дыхание. Я не могу даже шевельнуться. Только размыкаю веки и поворачиваю голову. Взгляд цепляется за часы на руках.

Шесть минут. Достаточно, чтобы убить нас обоих, а перед этим свести меня с ума.

К пегасам. Мысль так и не оформляется в голове. Я бросаю остатки сил, чтобы дотянуться до пояса. Пальцы едва гнутся, но прикосновение к прохладному металлическому корпусу дарит надежду. Я притягиваю пистолет к себе, сглатывая.

Марк должен меня понять. У меня есть право только на один выстрел. И мне он нужнее. Я не вынесу больше ни мгновения.

Щелчок предохранителя не долетает сквозь гул в голове, зато голос Библиотекаря я слышу отчетливо:

— Это еще что такое?

Пальцы выворачивает с хрустом. Слезы застилают обзор. Пистолет вырывается из руки и скользит по земле вперед, а меня накрывает волна отрицания.

Нет! Я подтягиваюсь на локтях, пытаясь добраться до пистолета, но новый шквал боли утыкает лицом в землю. Челюсти сводит. Я не могу вдохнуть. Металлический привкус во рту порождает прилив тошноты, но я все еще тянусь к своей последней надежде, утопая в агонии.

Все звуки исчезают. Остается только мой хриплый вопль в сознании. Ужас вздергивает подбородок, но я ничего не вижу. Ни одного человека.