Книга Завтра ветер переменится, страница 95 – Стефания Бертола

— Но почему вы вернулись именно сегодня?

Дамиано молча пожимает плечами, а Кларисса выпаливает:

— Я вчера прочла вот это и сразу позвонила Дамиано.

Она вытаскивает из сумки газету «Репубблика» и открывает разворот, посвященный Турину. В уголке малюсенькими буквами, которые не заметишь, если только не хочешь кому-нибудь подгадить, напечатано объявление. Оно гласит, что Фьямма Фавилли представляет уникальный спектакль «Ужин с Призраком Прошлого», который пройдет в частной квартире на площади Эмануэле Филиберто. Более подробную информацию можно найти на сайте актрисы.

— Ты говорила, что Фавилли – твоя тетя, так что несложно было догадаться, что к чему.

Черт бы меня побрал за ненужное хвастовство, черт бы побрал Клариссу и ее хорошую память, и черт бы побрал неумолимый рок, который за столько тысячелетий все еще в отличной форме.

— Но вы бы могли мне позвонить, и я бы все отменила.

— Да? Вы удивитесь, но мне плохо в это верилось, – отвечает Дамиано грустным голосом серийного убийцы, такого, на которого сроду не подумаешь и который до конца фильма выглядит самым обычным человеком. – Даже зная вас лишь самую малость, я уже понимал, что вы сделаете, что задумали, если я не вмешаюсь лично. К сожалению, я немного опоздал.

Я киваю и направляюсь к двери.

— Ключи! – кричит Кларисса, но я не обращаю на нее никакого внимания и просто кладу связку на один из проклятых дорогущих шкафчиков, которых так много в этой проклятущей и манящей квартире.

Оставляю ключи и ухожу.

— Ну хоть за отработанные дни он тебе заплатит? – интересуется Мануэла, пока мы с ней испытываем новое моющее средство на кожаных креслах банка, где работаем сегодня вечером.

— Самое ужасное, что да, Ману. Утром мне пришли деньги за весь апрель. Полностью. Как будто все в порядке.

С той кошмарной пятницы прошло всего три дня. Все выходные я рыдала навзрыд и даже не пошла к родителям обедать. А хуже всего, что Агата больше не будет приезжать на выходные – у нее начался высокий сезон, на виллу рекой стекаются дамочки, которым больше нечем себя занять. Я даже не могу часами жаловаться ей на жизнь, пока она сидит со мной на кровати, как это было лет в четырнадцать. Я мучаю ее разговорами по телефону, но это не одно и то же.

Единственное, что в моей жизни осталось на месте, – так это ежевечерние три часа с командой Мануэлы. Услышав, что Дамиано не только не заявил на меня в полицию, но еще и заплатил, Ману лишь пожимает плечами.

— Ну, у него денег куры не клюют, – с презрением замечает она. – Что ему тысяча евро? Видно, что проблем он не хочет, так что ты могла бы подать на него в суд.

— Я? В суд? После всего, что натворила?

— Посоветуйся в профсоюзе, какая-то зацепка да найдется.

Я вздыхаю и изо всех сил тру пятно, оставшееся, судя по всему, от ежевичного джема. Эти банковские работники совсем обнаглели. Лопают что попало в рабочее время. В бумажной папке «Кредиты и займы» я нашла обглоданную селедку.

— Кстати, Антоньетта говорит, что старушка выиграла в лото пятьсот евро. Они с тетей Джанкарлой их поделили.

Под «старушкой» имеется в виду синьора Эдера, которая, к счастью, отлично прижилась в Калабрии. Антоньетта прислала мне фото, где какие-то калабрийские старушки суетятся на кухне у плиты. Среди них легко узнать Эдеру, которая, похоже, в отличной форме. Я переслала фотографию Барбаре из соцслужбы, но это не помогло. Теперь у меня нет других источников дохода, кроме уборки, а подавать заявку на работу в школе весной – время совсем неподходящее.