Книга Завтра ветер переменится, страница 58 – Стефания Бертола

— Само собой, Федерико, – нагло вру я, потому что уже поняла: иногда правда – прямой путь к неприятным последствиям.

— И что ты решила? Бросишь его или нет? – спрашивает Ванесса, которая всегда зрит в самую суть вещей.

— Не знаю, – пожимаю плечами я. – Меня очень вывело из себя, что он все рассказал этой идиотке.

— Ну слушай, – вмешивается Крилла. – Это же признак того, что ему не все равно, что он хотел как лучше. Понял, что ты горазда вляпываться в неприятности, и захотел помочь. И тебе, и мальчику. Наверное, он будет хорошим отцом!

Агата цокает языком и шипит:

— Не говори этого слова…

И впрямь: Пьетро, который только что зависал в телефоне, вскидывает голову и гордо произносит: «Я буду отличным отцом!»

Мы продолжаем болтать, а меж тем на часах уже три.

Субботний день я провожу в кровати за прослушиванием «Рапсодии на тему Паганини» Рахманинова. Играет старый пианист по фамилии Рубинштейн. Классно играет.

Роберта забрала Родольфо и уехала. На прощание мы долго обнимались и договорились, что я навещу их в Бра. В этом лично я очень сомневаюсь, да и на чем я туда доеду, машины-то у меня нет. Да если бы и была, мало ли мест, куда поехать?

Наблюдая за течением Доры, проложившей свой скромный путь по Турину, я чувствую, как во мне зарождается философская мысль, своего рода теория единения противоречивых желаний в отдельной личности. Наверняка на эту тему уже написаны тысячи страниц, но вряд ли хоть одна из них родилась, когда ее автор смотрел на эту реку. Как может человек, у которого такая прекрасная коллекция невероятной музыки, увлекаться такими особами, как Роберта, Кларисса и Даша?

Почему он не нашел себе эстонскую поэтессу, которая складывает стихи из ледяных букв? Но потом я понимаю, что у меня недостаточно данных для анализа, – кто сказал, что эта Даша не поэтесса?

Пока я бреду по темному лабиринту философской мысли, до меня доносится резкий оклик:

— Ого! Кого я вижу! Удачная встреча, племяшка!

Ну ладно, тетя Розальба начиталась комиксов про дядюшку Скруджа, но кричать мне «племяшка» при других людях – не самая удачная идея.

— Привет, тетя. Что ты тут делаешь?

— То же, что и ты. Я тут живу.

В руке у тети пиво, а под боком Жюльен, который покуривает… фиолетовую сигарету. Вот это шик.

— Ну и как оно? – осторожно спрашиваю я ни к чему не обязывающим тоном. Главное – не произносить слов вроде «спектакль» или «проект». Они могут придать делу неприятный оборот.

Но все напрасно, потому что тетя сразу берет быка за рога:

— Отлично. Я нашла спонсоров для спектакля, а кроме того, муниципалитет, похоже, заинтересован в повторном показе. Разумеется, сначала они хотят посмотреть премьеру.

— Ах вот как, – отвечаю я. – А о каком спектакле речь?..

— Бриджида, не придуривайся. О том самом, что будет идти в твоей квартире восьмого, девятого и десятого апреля.

— Хочу напомнить, что квартира все-таки не моя.

— Для меня все равно что твоя, – пожимает плечами тетя. – Кстати, уже пора подумать, как передвинуть мебель, куда поставить оборудование и все такое. Тебе когда удобно?

— Никогда, – из вредности отвечаю я, потому что деваться-то мне все равно некуда. А потому тетя только улыбается и продолжает как ни в чем не бывало:

— Ну, тогда я тебе напишу, когда смогу зайти, милая. А ты похорошела! Влюбилась, что ли? Глаза сияют, хоть в ювелирном продавай!