Книга Как написать любовный роман за неделю, страница 32 – Стефания Бертола

Тут все снова с раскрытыми ртами воззрились на Леонору. Переписывать? Она хочет учить нас переписывать чужие романы?

— Не стоит подражать золотым рыбкам в парковом пруду. Закройте рты.

Все закрывают рты, и тут Леонора вдруг становится вроде как обычным человеком: улыбается, облизывает губы от крошек.

— Конечно, я не собираюсь учить вас переписывать. Знаете, сколько «Мелоди» разных серий уже опубликовано? Я и сама не знаю, но имею представление, сколько «Мелоди» серии «Романтика» опубликовано в Италии. Две тысячи шестьсот шестьдесят семь романов. И что же, вы думаете, всё это оригинальные истории? Ха-ха-ха. Простите, но это смешно. Чтобы написать «Мелоди», нужно просто уметь по-новому смешать все те же ингредиенты. Он и она встречаются, что-то препятствует их любви, и так глав десять. Точка. Так построены все любовные романы. Ясно? Все до одного. Даже так называемые авторские.

Знали бы вы, сколько презрения, сколько насмешливого пренебрежения вложила Леонора Форнерис в простое слово «авторские». Точно фыркнула.

— Так что принимайтесь за чтение моих сегодняшних лекций, которые просветят вас на этот счет, но, если тьма так и не отступит, берите старые «Мелоди» и переписывайте, переписывайте, переписывайте!

Воодушевленные таким призывом, мы готовы тут же заняться переписыванием, но преподавательница продолжает обсуждение наших работ, чередуя пряник с кнутом. Сегодня пустых папок уже нет, все написали по главе, многие добавили синопсис следующей, например Анджела, чья бледно-желтая папка выглядит довольно пухлой, пусть и не удовлетворительно пухлой.

Леонора раскрывает папку и, ко всеобщему удивлению, извлекает оттуда пачку листов рисовой бумаги, исписанной от руки перьевой ручкой.

— Анджела, это никуда не годится.

Анджела поднимается, и я узнаю в ее глазах тот самый блеск, который появляется только после семидесяти. В нем читается старческое упрямство, преодолеть которое почти невозможно. Когда в библиотеке мне попадается старушка лет восьмидесяти, которая упрямо твердит, что в жизни не брала «Сердца двоих», хотя мне прекрасно известно, что книгу брала именно она, я сразу отступаюсь. А что теперь? Посмотрим, как справится с ней Леонора.

— От вас ко мне каждый вечер приезжает парень на мотоцикле и привозит это. У вас что, нет компьютера?

— Нет. Дочка собиралась подарить компьютер, но мне захотелось отпариватель.

На этом Анджела замолкает.

Все следят за диалогом, точно за партией в теннис. Точнее, почти все следят за диалогом. Джованна, словно вьетконговец, отползла к коляске и ковыряется в ней. Витторио подсел к Паоле и что-то шепчет. Паола сидит с непроницаемым лицом.

— Я не могу читать рукописные тексты.

— Отчего же? Простите, но все считают, что у меня очень понятный почерк, к тому же я могу писать только конкретной ручкой конкретной марки, «Пеликан».

— Попросите вашу дочь набить текст на компьютере.

— Но у нее нет на это времени.

— Пусть найдет время. Иначе я буду вынуждена отчислить вас из группы. С величайшим сожалением, ведь в вашем тексте есть интересные находки.

Не дав Анджеле времени опомниться, Леонора представляет нам историю, написанную на рисовой бумаге ручкой «Пеликан». Действие происходит в Лондоне в эпоху Регентства. Лютиция, девушка из благородной, но обедневшей семьи, желает помешать браку своей младшей сестры Камбрии, которой едва исполнилось шестнадцать, с Бо Сёрпином, точнее, с лордом Фэбусом Сёрпином, богатым высокородным бездельником. Ведь Камбрия его не любит, она любит бедного, но благородного юношу, однако у нее слишком мягкий характер, чтобы отказать лорду. Итак, в день свадьбы Лютиция оглушает сестру ударом по голове, надевает подвенечную вуаль и отправляется в церковь, где выходит замуж за Сёрпина.