Книга Коннемара, страница 189 – Николя Матье

Кристоф и Элен стояли чуть поодаль вместе с Жераром, который, кажется, был доволен – подставив усы ветру, он радовался солнцу, как малое дитя.

— Здоро́во, старперы! – это к ним сзади подкрался Марко в светлом костюме с красным галстуком, тоже шикарный на все сто.

— Ну ты красавчик, – сказала Элен.

— Хе-хе! – ответил он, подняв палец вверх, и стал пританцовывать.

Потом, поздоровавшись с отцом Кристофа, распахнул полу пиджака – во внутреннем кармане пряталась металлическая фляга.

— Боишься, что не хватит?

— Эти церемонии – такая нудотина.

— Ну мы же не в церкви, все пройдет быстро.

Друзья снова принялись обсуждать деликатный вопрос выбора свидетеля. Со стороны Джен все было ясно – она позвала Флоранс, свою лучшую подругу. Но Грег откладывал решение вплоть до последнего момента, не в состоянии выбрать между Марко и Кристофом. Но вот два дня назад свершилось: свидетелем со стороны жениха будет его двоюродный дед, живущий в От-Сон, деревенский патриарх по имени Жак, которому было уже за восемьдесят.

— Говорят, он приедет на машине сам.

— Разве что на скорой.

Заинтригованная Элен стала расспрашивать. Грег и рассказал, что этот самый Жак жил бобылем на огромной ферме. Для удобства он обустроил все свое житье-бытье в большом зале на первом этаже дома. Это помещение служило ему и гостиной, и кухней, а также спальней – кровать стояла напротив камина, и ванной – так как он совершал свой туалет в раковине. Был у него там и небольшой виноградник, в самый раз для личного употребления, по бутылке терпкого напитка к каждому ужину, почти фиолетового, оставляющего на зубах своеобразное ощущение пороза, словно повышенная кислотность ягод разъедала эмаль. В округе его считали богатеем, хотя жил он скаредно. Он воплощал собой глубинный народ – мужичок несгибаемый и упертый, бывший советник по общим вопросам партии Ширака, привычный к труду и жадный до барыша, после смерти которого останутся фотографии усатых предков в позолоченных рамках, солидный куш в народном банке, да старомодная мебель, от которой наследники избавятся, сдав на благотворительность.

Марко сгорал от нетерпения увидеть «этого кадра», а Кристоф потешался. У Элен же, если честно, этот старик вызывал тревогу. Но вот стрелка на церковных часах встала вертикально, и тут же на крыльцо мэрии вышел Мюллер. Следуя его указаниям, гости выстроились колонной и начали организованно подниматься по лестнице в зал бракосочетания на втором этаже. По дороге мэр и Жерар Маршаль обменялись парой слов. В обращении градоначальника чувствовалась осторожность, словно он пытался увидеть на столь знакомом лице приятеля иные признаки недуга. Прощаясь, он сказал Жерару, мол, выглядишь неплохо.

— Неплохо для чего? – спросил старик, с невинным взглядом из-под сдвинутых бровей.

Папаша Мюллер вежливо улыбнулся, и Жерара унесло общим потоком приглашенных, шагающих по широким ступеням лестницы.

В зале бракосочетания гости довольно быстро расселись по местам. А дед Грега оказался не таким уж экзотическим персонажем, во всяком случае, на первый взгляд. Это был старик с извечно красным лицом, крепкого сложения и совсем не похожий на портрет, нарисованный ранее его внуком. Однако Элен бросились в глаза его руки – она даже обратила внимание Кристофа. Этакие здоровенные «лопаты», заскорузлые от работы, с толстенными, всегда чуть расставленными пальцами – как у фигурок плеймобил. Казалось, ими можно колоть орехи, крушить хребты, в общем, воздействовать на материальные объекты – но уж точно не барабанить по клавишам макбука. То были руки древних людей из времен сермяжной работы на земле, неуместные в нынешней цивилизации экранов и сенсорного управления. А еще они контрастировали с застенчивой повадкой своего владельца – занимали слишком много пространства.