Книга Искра. Эмерсон и Себастьян, страница 7 – Ребекка Яррос

«Эмерсон, – напомнил я себе. – Эмми – девчонка из моего детства, пристававшая ко мне на каждом барбекю, умоляя взять с собой в поход». Это не она, и даже не девочка-подросток, сводившая меня с ума, на которую я дрочил годами, когда она начала превращаться в женщину. Я так и не смог забыть ее за годы учебы в колледже: я ее полюбил.

И сломал ей жизнь.

Теперь передо мной стояла женщина, и, судя по выражению бездонных карих глаз, она очень злилась.

— Ничего не хочешь сказать? – спросила она.

— Ты пришла, ты и говори.

Она усмехнулась.

— Ты построил этот огромный… – она обвела рукой просторную комнату, задержав взгляд на втором этаже с открытыми балками, и закончила: – клуб для мальчиков.

— Клуб? – улыбнулся я. – Нам что, по десять лет?

— О нет, Бэш, не надо включать свое знаменитое обаяние. Хватит. Я на него не куплюсь.

Воздух между нами искрил электричеством, которое могло обеспечить энергией все это здание либо испепелить нас обоих. Прошло столько лет, а этот накал не изменился, как бы я ни желал.

— Чего ты от меня хочешь?

— Ничего. Чтобы тебя здесь не было, как последние шесть лет.

— Ой. Тебе не кажется, что нельзя так напускаться на оппонента в самом начале спора?

Я сунул большие пальцы в карманы брюк, чтобы не тянуться к ней. Эта всегдашняя потребность тоже не изменилась. Черт!

— Это не спор.

Я шагнул к ней.

— Ах, не спор? А что же тогда?

Она отступила, сохраняя между нами такое же расстояние.

— Ничего. Ты чертовски ясно дал это понять.

— Эмерсон. То, что произошло между нами…

Она вскинула руки и потрясла головой:

— Нет-нет, это мы даже обсуждать не будем. Никогда. Ничего не было. Я не за этим пришла.

Не было? Черта с два! Если ей нужно освежить память, я могу воспроизвести каждую секунду. Каждый поцелуй, с тех пор ей исполнилось шестнадцать, а я был слишком жаден, чтобы отдать кому-то ее первый поцелуй, вплоть до той божественной ночи, когда я не выпускал ее из объятий до самого рассвета, а потом мне пришлось уйти. Каждое мгновение отпечаталось в моей душе, как татуировка, а она хочет сделать вид, что ничего не было?

Будь оно все проклято!

Я пошел на нее. Она отступала на каблуках, пока не уперлась в бильярдный стол. Я наклонился над восхитительной маленькой фигуркой. Она закрыла глаза, и я жадно втянул аромат ее духов. Бергамот, лимон, ваниль… Эмерсон…

— Еще как было.

Ее глаза распахнулись, взгляд уперся в пуговицы моей рубашки.

— Эмерсон.

Она медленно подняла взгляд, и я провалился в эти бездонные омуты, обладавшие загадочной способностью украсть все мои мысли. Сердце заколотилось, выскакивая из груди. Вскипевшая кровь помчалась по сосудам, устремившись к члену. Ничего удивительного: ведь рядом со мной Эмерсон Кендрик.

Кое-что не меняется.

— Не надо, – прошептала она, и сладость мятного дыхания напомнила мне о ее пристрастии к «Тик-так».

— Говори, – потребовал я.

Эти слова я хотел услышать больше всего на свете. Они значили для меня больше, чем восстановление отряда, чем стремление увековечить память наших отцов.

— Не надо, – прерывающимся голосом взмолилась она.

— Что не надо?

Я наклонился, она подалась назад. Еще несколько сантиметров, и я прижму ее к себе.

«Сделай же это», – взывала моя непутевая душа.

— Возвращаться в прошлое и бередить раны.