Книга Будет больно, страница 60 – Ольга Дашкова

Дверь не заперта, мысль, что кто-то может войти, только усиливает остроту ощущений. Это чувство – балансирование на грани между риском и желанием, между яростью и нежностью, делает каждый вздох острее, каждое прикосновение подобным удару молнии.

Останавливаюсь, Софи смотрит, как я освобождаю член, расстегивая ширинку. Отстраняюсь ровно настолько, чтобы освободиться от одежды. Взгляд затуманенный, она кусает губы, часто дышит.

Рывком притягиваю ее ближе, к краю стола. Вхожу медленно, наслаждаясь каждым мгновением, каждым миллиметром. Ее хриплый вздох сливается с моим стоном. Она такая узкая, такая горячая, такая совершенная, что я замираю, боясь рассыпаться на атомы от этого невыносимого удовольствия.

Начинаю двигаться – сначала медленно, нежно, целуя губы, лицо, зарываюсь ладонями в волосы. Но с каждым толчком контроль тает, уступая место первобытному, яростному желанию. Она почти на грани, царапает плечи, впиваясь до боли в кожу. Это подстегивает, заставляет двигаться быстрее, глубже, сильнее, отдаваясь полностью, без остатка.

Стол скрипит под нами, заявление на увольнение летит на пол, но реальность сузилась до одной точки. До ее стонов, ее дыхания, ее тела, которое отзывается на каждое движение с такой отдачей, что перехватывает дыхание. Я растворяюсь в ней, в ее глазах, в ее запахе, в ее страсти.

Это чувство – как прыжок в бездну, из которой нет и не может быть возврата. Я не хочу возвращаться. Хочу остаться здесь, в этом мгновении, где есть только мы двое, где мир за дверью перестал существовать.

— Софи, – мой голос – хриплый, надломленный, на грани срыва, – кончи для меня. Сейчас. Софи!

— Арни… а-а-а… да-а-а….

Приказываю и прошу одновременно. Она выгибается в моих руках, хрипло стонет, сжимается вокруг, кончает. Снова глушу ее стоны поцелуем, продолжая яростно вбиваться, яйца гудят. Я следую за ней в эту пропасть, в это пронзительное, острое до боли блаженство, что выворачивает наизнанку.

Мой протяжный стон сливается с ее прерывистым дыханием, мы замираем на месте, воздух обжигает легкие, каждый шрам на спине горит.

Упираюсь своим лбом в ее, молчим, то, что происходит между нами, невозможно описать и объяснить. Я пропал, безнадежно пропал, только увидев ее впервые, но тогда были лишь похоть и азарт, сейчас все иначе. Наши сердца стучат в унисон, быстро, яростно, оглушительно.

Целую ее волосы, хочу, чтобы время остановилось. Внутри все сжимается от осознания, что она мой воздух, мой огонь, моя слабость и моя сила.

— Ты испортил мне белье.

— Да, снова, я подлец и паршивец.

— Ты невыносим, но я готова тебе это простить.

— Я буду молить о пощаде всю ночь.

— Звучит заманчиво. Но для начала подай из портфеля салфетки, ты меня еще и всю испачкал.

Наша милая перепалка меня умиляет, Софи умеет после страсти, что выламывала ребра, вызвать улыбку. Пока мы приводим себя в порядок, думаю, как наказать Платошу и ее бывшего, схем много, но нужна действенная, чтобы эти люди поняли, что с Софи так нельзя.

— Ну, что, студент Шульц, сбылась еще одна эротическая фантазия?

— Ты о чем? – нарочно делаю вид, что не понимаю, о чем София говорит, хотя все предельно ясно.

— Секс с училкой в аудитории.

— А, ты об этом? Так она давно сбылась.

— Ах ты паршивец!

— Да шучу, шучу! Ты первая моя училка! Секси-училка! Иди сюда.