Книга Будет больно, страница 47 – Ольга Дашкова

— Арни… – ее голос как шелк, тихий, мягкий, проникающий под кожу.

Подхватываю на руки, ощущая, как сердце колотится о ребра. Не привык я к этому – к нежности, к желанию прикасаться, доставить удовольствие, а не взять то, что хочу, и уйти. София обвивает руками мою шею, доверчиво прижимается. У нее идеальная кожа, гладкая, теплая.

Несу ее в ванную, там под струями воды хочу согреться, трясет так, что готов раздавить ее в своих объятьях. Весь мир остался позади, за стенами моей квартиры.

Включаю душ, горячие струи обрушиваются на нас сверху. Жар тут же обволакивает, туманит сознание, запотевает стекло душевой кабины. Прижимаю Софию к стене, целуя шею, ключицы, грудь. Она отзывчива, податлива, выгибается навстречу рукам. Вода стекает по ее телу тонкими ручейками, а меня разрывает изнутри от желания.

— Боже, Софи… – вырывается у меня, и я сам не узнаю свой голос. В нем хриплое желание и что-то еще, чему я не хочу давать названия.

Мои руки скользят по ее телу, исследуют, запоминают каждый изгиб, каждую родинку. Пальцы находят нежную плоть между ног, она уже готова, влажная и горячая. Одно движение, и София стонет мне в губы, цепляется за плечи, как утопающий за спасательный круг.

Ее реакция самая искренняя из всех, что я видел. Никакой фальши, никакой игры – только чистое, незамутненное удовольствие. Скольжу пальцами между гладких половых губ, натираю клитор, он набух, стал твердым. Проникаю пальцами внутрь, самого накрывает жар, член снова стоит колом.

Трахаю ее пальцами некоторое время, София кончает быстро, словно не ожидала сама такой реакции своего тела, и я не даю ей опомниться. Подхватываю под бедра, вжимая в стену, и вхожу одним резким движением, заполняя собой полностью, растягивая.

Она кричит, запрокидывая голову, а я впиваюсь поцелуем в обнаженное горло. Вода хлещет по нам, смывая пот, грязь дня, но не смывает того горячего желания, что разливается внутри.

Каждый толчок отдается в спине, там, где свежие следы от ремня отца горят огнем. Но эта боль только разжигает, только подстегивает. Я трахаю ее на грани безумия, слыша, как Софи выкрикивает мое имя, как ее голос срывается на стоны и всхлипы.

Такую Софию не видел никто – раскрепощенную, дикую, настоящую, без масок и ярлыков.

Такая она только для меня. И я, сука, всех разорву, кто посмеет ее тронуть.

Вхожу глубоко, она вся передо мной раскрыта, возбуждена и готова вот-вот кончить снова. Даю ей сделать это снова, оргазм яркий, у самого гудят яйца, но я сдерживаюсь.

— Арни… а-а-а… я… а-а-а…

— Кончай… кончай, Софи… еще… Да, девочка, да…

Взрывается, чувствую, как ее киска омывает влагой мой член, успокаиваю, нежно целуя. А потом отпускаю себя, делаю несколько яростных толчков, всего трясет, внутри вибрация, кончаю с хриплым стоном, уткнувшись Софии в шею.

Отхожу от оргазма минуту, мы молчим, опускаю аккуратно на пол, София не отходит от меня, прижимается, моет нас гелем для душа, а я неотрывно смотрю на нее и понимаю, что пропал. Когда вода смывает с нас пену, снова целую, подхватив на руки, выношу из душа, не прекращая поцелуя, не выключая воду.

Матрас на полу – единственное, что есть в спальне кроме торшера и бутылки виски. Никогда не хотел делать эту квартиру жилой, не видел смысла. Но сейчас, когда София, мокрая и горячая, будет извиваться на черных простынях, впервые думаю, что здесь может быть дом.