Книга Мне. Ее. Нельзя, страница 15 – Ольга Дашкова

Широкими шагами иду по длинному больничному коридору, уже почти ночь, все спят, на посту у дежурного горит только лампа. Сама женщина взволнована, а вот я какого-то хера решил сам прийти и посмотреть на Барби.

Лучше бы я этого не делал.

Гнев – да, это именно он, – который я с трудом сдерживаю, рвется наружу, переполняя меня.

Как вообще можно было обидеть такое милое создание? Да, Барби, да, в чем-то и где-то глупенькая, потому что молодая, но, сука, вот так украсть, а потом наверняка неизвестно что сделать, нет, на это способны только абсолютные черти.

— Что значит нечем?

— Так это пока нечем.

— Марат, почти трое суток прошло, как мы их нашли.

Выхожу из отделения, не дожидаясь лифта, спускаюсь пешком.

— Даже опера в фильмах так быстро не работают.

— А ты хочешь пойти в полицию и повысить раскрываемость? Марат, я сейчас материться начну, очень грубо и очень долго. Вы чем занимаетесь, чаи гоняете целыми днями? Это что, инопланетяне, что на них ничего нет?

— Да все я понимаю, но ты сам видел, в каком они состоянии, там только зубы с коронками остались.

— Вот и ищите по зубам.

Отключился, уже вышел на улицу, вдохнул прохладный воздух, середина августа была прохладной и дождливой, но меня грела изнутри кипящая злость. На двух клоунов, которые хотели похитить девчонку, действительно было страшно смотреть, родная мать бы не опознала, обгорели в угли ребята.

Мы с Маратом смотрели на них несколько минут, зажимая нос, слушая веселый рассказ патологоанатома. Василий Францевич был уже немного под градусом дорогого алкоголя, вещал с задором, не вселял оптимизма.

Из рассказа было ясно, что двух мужчин возраста примерно тридцати лет сначала убили красивым выстрелом в голову, о чем говорило пулевое отверстие, после чего убиенные были облиты горючим веществом и сожжены в собственном автомобиле.

Надо бы составить фоторобот этих убиенных, которых карма настигла мгновенно, но пока все равно ничего не понятно. Получается, что я единственный свидетель, который видел похитителей Барби. Но кто-то от них избавился, так как они не выполнили задание, и сжег вместе с машиной и вещами девушки. Все сгорело дотла, как говорится, ни документов, ни телефона, ни вещей, а у пострадавшей нет памяти.

Выкурил сигарету, наблюдая, как «скорая» привезла очередного больного, надо бы сказать экономистам, чтобы придумали какую программу, да денег дать на ремонт и оборудование.

А девочка меня поразила, даже не помню, что я ей там пообещал – звезду с неба или свою душу? Ах да, найти того, кто это сделал с ней. Вот нашел, что дальше, Игнат? Но это только исполнители, должен быть заказчик, а еще его мотивы. Вот эта задача сложнее, потому что Барби потеряла память.

Все было бы гораздо проще, если бы она все поняла, рассказала, куда и к кому приехала или откуда сбежала. Марат бы ее доставил в руки папаши непутевого, ведь наверняка без присмотра дитя свое оставил, а оно вляпалось в дерьмо.

Днем разговаривал с доктором, мужик суровый, но говорил все по делу и подтвердил, что девочка ничего не помнит, но здоровью ее ничего не угрожает. Но тут возникает вопрос: не врет ли Барби? Она может умело притворяться, иметь какую-то свою выгоду или просто молчать из-за страха перед кем-то или чем-то.

А если это все умелый план, чтобы подобраться ко мне? Ну, это уже совсем паранойя, совсем уже темные мысли. Да и врагов вроде у меня нет… или я так только думаю?