Книга Двойной соблазн. Малышка для мажоров, страница 87 – Ольга Дашкова

Сердце, душа, все его сознание рвалось к этой девушке, которая, сама того не зная, изменила его самого и всю его жизнь.

Во рту пересохло, он облизал губы, сжал кулаки. Он еще поквитается с Аркашей за то, что вообще посмел посмотреть в сторону его женщины, что повез ее неизвестно куда и чуть не убил. И с Дэном, с братишкой его, и с дружками тоже придется разобраться за то, что разбили тачку, это Савельевых рук дело, тут расследование проводить не надо.

Задержал дыхание, сделал шаг. Макс Зорин так не боялся никогда. Даже когда гнал за двести километров в час по трассе, когда участвовал в ралли, когда попадал в аварии и его жизнь висела на волоске. А вот сейчас было страшно.

Было страшно увидеть в глазах девушки ненависть или еще хуже – равнодушие. Что он для ее никто, просто брат жениха, пустое место. Да, может быть, Макс и заслужил это, но нет, он не готов быть для Ягодки никем.

— Вероника. – Голос хриплый, тихий.

Спина девушки вздрогнула, потом напряглась. Вероника резко открыла глаза, вцепилась до боли пальцами в одеяло, узнавая голос, который волной напряжения прошел по телу. Зажмурилась, думая, что ей это лишь послышалось, но когда плеча коснулись, вновь потекли слезы, прикусила губу.

Боялась обернуться, боялась увидеть его, боялась, что станет еще больнее.

Зачем вообще он пришел?

Пожалеть?

Сказать, как сочувствует, как ему жаль?

Нет, Вероника не хочет этого слушать, пусть катится к чертям со своей жалостью.

— Уходи. – Получилось неуверенно.

— Вероника…

— Я не хочу тебя видеть, уходи.

— Нет, Вероника, посмотри на меня. Посмотри.

Максим сам обошел кровать, присел на корточки, заглядывая в лицо девушке. Вероника закрылась ладонями, глотая слезы, не желая никого видеть.

— Посмотри на меня, девочка моя, посмотри. – у Макса дрогнул голос, первый раз после смерти матери в горле стоял ком, а глаза начало щипать. – Я виноват, очень виноват, нет мне прощения, но я… я не могу без тебя.

Когда Никита сказал, что Вероника потеряла ребенка, Макс почувствовал шок. Он никогда не думал о детях, о том, что они в ближайшие десять лет могут у него быть. Но вместе с шоком пришла боль. Острая, яркая, невыносимая. Если ему так больно, то как сейчас должно быть этой хрупкой девочке?

— Если ты пришел меня жалеть, то не надо. – Вероника убрала руки, Макс был так близко, что сразу перехватило дыхание.

— Нет, я пришел за другим, малышка. – Он коснулся мокрых от слез щек, пальцы дрожали, встал на колени, чувствуя, как у самого печет в глазах. – Ты такая сильная, такая невероятная, я пришел, чтобы самому не погибнуть. Если тебя не будет, сам сдохну.

— Аркаша, видел, как все круто получилось?

— Дурак ты, Дэн.

— Почему это дурак? Смотри, на тачке места живого нет, да капец, мне так самому нравится, круто мои ребята разгромили тачку Зорина. Она теперь еще не скоро поедет, да и поедет ли вообще – неизвестно.

— Ты думаешь, Макс не догадается? Что он такой дурак?

— Да по фиг на него. Или ты хочешь все просто так оставить? Мою аварию, то, что случилось с тобой? Отдать ему девчонку? Ты ведь запал на нее, да, брат? На ту соску, милую блонди, которую ты уже год окучиваешь.

— Кретин ты, Дэн.

Аркадий попытался сесть, сжал зубы от боли, схватился за ребра, но снова лег. Авария далась ему не так просто: трещины в ребрах, сотрясение, ушибы внутренних органов. Было такое чувство, что его прокрутили через мясорубку, а это он еще отделался легко. Все было не смертельно, поправимо и, как сказал доктор частной клиники, «до свадьбы заживет».