Книга Примадонны Ренессанса, страница 91 – Ева Арк

— Этот папа, – заметила Эмилия, – настолько скуп, что я не знаю, удастся ли наш план!

Тем же летом Бальдассаре Кастильоне, уроженец Мантуи, перешёл на службу к герцогу Урбино. Франческо Гонзага с большой неохотой расстался со своим придворным, показавшим себя талантливым военным и дипломатом, и даже запретил ему пересекать границу Мантуи. Однако Кастильоне всегда больше тяготел к литературе и общению с людьми искусства, что получил в избытке в Урбино. Привечая людей образованных, Елизавета Гонзага, в отличие от своей невестки, ничего не требовала от них взамен, кроме участия в изысканных беседах и диспутах, на основе которых Кастильоне написал очень известную в то время книгу «Кортеджиано» («Придворный»), переведённую на испанский, французский и английский языки. Показав, какими качествами должен обладать дворянин эпохи Ренессанса, автор заодно прославил в своём произведении урбинский двор (а не мантуанский!) и свою покровительницу Елизавету Гонзага, которой остался верен до конца жизни. Впрочем, Изабелла д'Эсте, хотя и кусала локти от зависти, но, как женщина умная, продолжала поддерживать связь как с доброй Елизаветой, так и со своим бывшим придворным, и старалась смягчить гнев мужа. Ведь родственник графа, Сабба ди Кастильоне, член ордена рыцарей-госпитальеров, прислал ей с Родоса целую лодку античных статуй!

Верный Проспери пытался, как мог, ради Изабеллы что-нибудь разнюхать о романах Лукреции, но не слишком преуспел, потому что герцогиня его к себе не подпускала. Секретарь Изабеллы, Бенедетто Капилупо, написал своей госпоже 3 февраля, что Эрколе Строцци угрожает сильная опасность, потому что он попал в немилость к герцогу. Ещё он намекнул, будто знает что-то, но сказать это может только при личной встрече. В том же месяце Бембо отправил длинное страстное послание бывшей возлюбленной, призывая её к осторожности:

— Не доверяйте никому. И постарайтесь сделать так, чтобы никто не видел Вас за письмом, потому что я знаю: за Вами следят.

В том же письме Пьетро пытался «смягчить страдания» Лукреции, связанные с братом, которого по сговору папы Юлия II с королём Фердинандом Католиком арестовали в Неаполе и увезли в Испанию, где заточили в тюрьму. На протяжении нескольких лет Лукреция напрасно пыталась его освободить и просила Франческо Гонзага помочь Цезарю.

Новая герцогиня Феррары страстно любила музыку, и Бартоломео Тромбончино, знаменитый сочинитель фротолл и лютнист в том же году покинул двор Изабеллы и, к возмущению маркизы, перебрался в Феррару. Но особенно Изабелла была оскорблена тем, что Лукреции стал петь дифирамбы её любимый поэт и родственник Никколо да Корреджо, хотя раньше предметом обожания того была сама маркиза. Он переводил для Изабеллы бретонские легенды и провансальские романсы, положил на музыку Вергилия и Петрарку и ради неё, несмотря на годы, был готов всегда преломить копьё или танцевать до упаду. Поэтому после смерти Никколы маркиза вступила с Лукрецией в долгую остервенелую борьбу за обладание книгой стихов, которую он оставил, и не успокоилась, пока не добилась своего.

В то же время Изабелла пыталась переманить на свою сторону Пьетро Бембо, бывшего любовника Лукреции, и давно приглашала его погостить в Мантуе. Но этому визиту помешала смерть герцога Эрколе. В апреле маркиза снова послала ему приглашение, но венецианец отделался вежливым отказом, приложив к письму три сонета собственного сочинения, которыми Изабелла была очень довольна. Тем более, что два месяца спустя их автор, наконец, появился в Мантуе с письмами Елизаветы и Эмилии Пиа, так как перед тем он заехал в Урбино. Изабелла показала гостю свою студию и гроту, с произведениями искусства, а также библиотеку с редкими рукописями. После чего окончательно очаровала его тем, что исполнила под лютню несколько его собственных песен. Таким образом, маркиза добилась своего: расстались они друзьями и с дороги Бембо написал ей: