Книга Примадонны Ренессанса, страница 132 – Ева Арк

— В глазах людей он был воскрешением памяти о том счастье, которым народ наслаждался при его отце и при других герцогах Сфорца, – объяснил этот восторг Гвиччардини.

— Никогда прежде не бывало такого триумфа! – вторит ему историк Грумелло, присутствовавший при этом событии.

Казалось, весь мир рухнет от звона колоколов и пушечных залпов. Дворяне, купцы и обычные горожане соперничали друг с другом, жертвуя украшения, деньги и другие ценности для выплаты армии; и (чудо из чудес!) все пожертвования были тщательно записаны, и впоследствии этот долг был оплачен новым герцогом.

Французы отступили к Павии, которую доблестно защищал Федерико Гонзага. Несмотря на малочисленность своих войск и отсутствие артиллерии, он заставил противника отойти ещё дальше. Благодаря своим военным подвигам Федерико приобрёл большую известность и его возвращение в Мантую после этой победоносной кампании было встречено с большой радостью. Изабелла получала поздравления со всех сторон и не могла сдержать гордости и радости от триумфа своего сына. И Кастильоне, правда, не без тонкой иронии, в полной мере разделял её радость:

— Если Его Превосходительство в ближайшие десять лет своей жизни добьётся такой же славы, как за последние десять месяцев, мир вряд ли сможет выдержать это!

Казалось, что Фортуна действительно улыбнулась Изабелле, и её самые заветные мечты увенчались успехом. В мае Елизавета и Элеонора вернулись в Урбино. Только маленький Гвидобальдо делла Ровере остался в Мантуе в качестве заложника своего дяди и начал изучать латынь и читать Вергилия под бдительным присмотром своей бабушки. На какое-то время мир был восстановлен и в злополучном Милане, и Изабелла с радостью увидела, как её племянник завоевал расположение своих подданных. Ей осталось только уладить дела брата Альфонсо. С этой целью она попросила Франческо Сфорца:

— Постарайтесь примирить своего дядю с императором!

— Ваше Превосходительство знает, с каким почтением и любовью я отношусь к Вам, – сразу откликнулся новоявленный герцог Милана, – и можете быть уверены, что в последние дни я делал всё возможное в этой области, причём так энергично, как если бы действовал от собственного имени и государства. Я написал как вице-королю, так и Его Величеству, а также тем моим близким друзьям при его дворе, которые являются людьми с большим влиянием и, насколько мне известно, сделают всё возможное, и я уверен, что ссора господина герцога будет улажена с Его Величеством, и через него с Его Святейшеством. Я помню, кем были мои отец и мать, и желаю блага дому Эсте так же сильно, как забочусь о процветании дома Сфорца.

Однако сначала французы, а потом – испанцы, дважды изгоняли Франческо из Милана. Правда, потом он вернул своё герцогство, но осенью 1535 года тяжело заболел, у него отнялись руки, и к концу года он умер в возрасте сорока лет. Подданные испытывали неподдельную скорбь по его кончине, ибо с ним исчезла последняя тень их независимости. Герцог пожелал быть упокоенным вместе со своей матерью в Санта Мария делле Грацие, однако горожане настояли на его величественных похоронах в кафедральном соборе Милана.

В 1521 году, когда Федерико II Гонзага достиг, по итальянским законам, полного совершеннолетия, его отношения с матерью резко ухудшились. Его подстрекала Изабелла Боскетти, с которой маркиза напрасно пыталась разлучить сына. По наущению любовницы Федерико бросил одного из доверенных слуг матери, Леонелло Маркезе, адвоката, составившего завещание её мужа, в тюрьму. Тогда Изабелла д’Эсте отправила писателя Маттео Банделло к герцогу Милана, чтобы тот использовал своё влияние на кузена. Франческо Сфорца выполнил её просьбу. Но в ответ Федерико отстранил мать от управления Мантуей и ограничил ей доступ к политической корреспонденции. Раньше Изабелла никогда не сдавалась и давала отпор даже мужу, но как она могла бороться с любимым сыночком? Смирившись, маркиза целиком посвятила себя любимому делу, то есть искусству. Например, занималась украшением комнат в Корте-Веккья. В течение всего этого года работы в Кастелло продолжались, и пока маркиз отсутствовал в Ломбардии, Марио Эквикола ежедневно писал отчёты о последних улучшениях, которые были сделаны.