Книга Примадонны Ренессанса, страница 115 – Ева Арк

Любопытство Изабеллы было так возбуждено, что она немедленно написала в Рим, чтобы Триссино немедленно прислал ей свою книгу. В праздник Благовещения она получила в подарок от поэта желанную рукопись в роскошном переплёте, с прилагаемым к ней письмом и посвящением в стихах. В тот же день, 25 марта, маркиза выразила благодарность Триссино:

— Дорогой друг, Ваше письмо, стихи и книга не могли бы найти нас в более прекрасном и подходящем месте, чем Ривьера-ди-Гарда, где мы сейчас находимся, для поэзии и созерцания. Мы с радостью принимаем Ваше сочинение, по нашему мнению, очень элегантное и остроумное, хотя на самом деле Ваши похвалы немного чрезмерны. Но, как гласит народная пословица: «Я знаю, что это неправда, но мне приятно».

В отличном настроении Изабелла вечером похвасталась в письме к мужу:

— На всей Ривьере меня принимают с королевскими почестями, как сиятельную сеньору!

На следующий день она отправилась обратно, однако не пробыла дома и несколько недель, как племянник Массилимиано снова прислал ей приглашение. Наконец, маркиза получила разрешение своего мужа и в первые летние дни отправилась в Милан с большой свитой дам и придворных. Весь город вышел ей навстречу и приветствовал её восторженными криками, когда она проехала через ворота, где Моро и Беатриче часто приветствовали её, в замок Сфорца. Здесь герцог, как и прежде, развлекал её празднествами и взял с собой в Павию, которую она не видела с тех блестящих дней прошлого. Но всё это было в последний раз: трон Массимилиано уже шатался.

Осенью 1514 года сбылось, наконец, одно из самых заветных желаний Изабеллы: впервые в жизни она отправилась в Рим. Со времени восшествия на престол Льва X маркиза получала настойчивые приглашения от своих друзей, но всё откладывала поездку из-за немощей Франческо. К счастью, летом его состояние улучшилось, в то время как из Рима поступали тревожные слухи о планах папы по захвату Феррары и Урбино. Навстречу Изабелле выехали Джулиано Медичи, кардинал Биббиена и Рунико Аретино. Последний был известен своими импровизациями и очень гордился тем, что его брат стал кардиналом. Поэтому говорил о нём не иначе, как о следующем папе, а о себе – как о будущем короле Неаполя. Тщеславный Рунико заявил, что у него есть папская булла, уполномочивающая его доставить маркизу в Рим, в то время как Биббиена и Джулиано попытались ввести его в заблуждение, указав сначала на одну даму из свиты Изабеллы, а затем на другую, как на маркизу. Когда, наконец, он обнаружил, что приятели подшучивают над ним, то пришёл в ярость, вызвав смех у всей компании.

18 октября Изабелла въехала в Рим, где её сердечно принял Лев Х со всей своей Священной коллегией. В течение следующих шести недель она осматривала древние римские руины и сокровища Ватикана, своими  собственными глазами увидев античные статуи, о которых так много слышала от Кристофоро Романо, Бембо и своего собственного сына Федерико. Затем Изабелла посетила Капитолий и любовалась с лоджии Бельведера пурпурными равнинами Кампаньи и Альбанскими горами.  Также она преклонила колени перед храмом Святого Петра и прогуливалась по знаменитым садам на склонах Пинчо и Квиринала, посещая ведущих учёных того времени. Бембо и Биббиена, Садолето и Кастильоне оставили воспоминания о её ежедневных прогулках и поездках по Вечному городу. Учёный библиотекарь Ватикана Томмазо Ингирами тоже стал одним из величайших поклонников маркизы, в то время как Колоччи обсуждал с ней провансальскую поэзию и попросил её принять в подарок экземпляр своей книги о поэтах Лимузена. Банкир Киджи устраивал в её честь великолепные пиры на своей новой вилле, где самые дорогие вина и изысканные яства подавались только на золотых и серебряных блюдах в залах, украшенных первыми художниками того времени. Там Изабелла увидела прекрасное творение Рафаэля: фреску с изображением Галатеи, несущейся на своей колеснице по волнам, которая была предметом удивления и восхищения всех гуманистов Рима. Сам же Рафаэль, по всей вероятности, был проводником маркизы среди раскопок и показал ей удивительные фрески и лепнину, которые незадолго до того были обнаружены в банях Тита и Золотом доме Нерона. После того, как он рассказал ей о своём детстве в Урбино и о своём отце, который когда-то написал портрет Изабеллы, а также о своих первых покровителях, добрых герцоге и герцогине Урбино, маркиза с очаровательной улыбкой попросила: