Книга Лучшая принцесса своего времени, страница 92 – Ева Арк

Королевская семья, покинув собор, провела остаток дня в уединении. Герцог Альба использовал часть этого времени для написания депеши своему королевскому повелителю, в которой он выразил глубокое неодобрение поведением и политическими наклонностями французского двора.

— Королева-мать, – указал он, – туманно выразила своё желание использовать все силы, гражданские и церковные, чтобы остановить рост ереси и добиться примирения между домами Шатийонов и Гизов.

Интересно, что Альба сделал такой вывод, ещё не успев провести ни одной беседы с Екатериной по религиозным вопросам. При этом дворяне-гугеноты из свиты юного Генриха Наваррского с пристальным вниманием следили за ходом встречи и бдительно пытались раскрыть тайну зловещих замыслов, приписываемых обеим сторонам.

— Прибытие королевы, нашей госпожи, с визитом к королю и королеве вызвало заметное замешательство среди еретической фракции этого королевства, – написал Франсиско де Алава, испанский посол, Филиппу II.

Если католический король считал, что цель этой встречи – добиться от Екатерины согласия на искоренение ереси во Франции, то флорентийка не желала связывать себя подобными обязательствами. Поведение Елизаветы, однако, вызвало у её матери много тревожных подозрений. Екатерина нашла, что та сильно изменилась с того момента, когда ещё девочкой покинула страну. Её дочь теперь более походила на испанку, чем на француженку, переняв манеры и обычаи, принятые на её новой родине. В разговорах она вторила словам любимого мужа, а годы общения с человеком, значительно старше её по возрасту, который наконец-то обрёл в браке истинное счастье, привели её ещё незрелый ум в полное соответствие с взглядами супруга. Поэтому после первых радостных объятий и проявлений нежности Елизавета стала сдержанной и отстранённой. Хотя мать и дочь пытались вернуть простое, искреннее общение былых дней, получалось это плохо. Елизавета буквально превратилась в глас Филиппа. Однако Екатерине удалось, по крайней мере, добиться того, чтобы во время пребывания в Байонне её дочь сменила свои траурные наряды, которые носила с некоторых пор в подражание мужу, обожавшему чёрный цвет, на цветные платья. С необоснованным оптимизмом королева-мать также надеялась, что феерические развлечения, подготовленные ею, смогут смягчить гостей, и тогда беседа пойдёт в нужном ей русле.

На четвёртый день визита Елизаветы был устроен грандиозный турнир. Призом, за который следовало бороться, был превосходный бриллиант, оценённый в шестьсот дукатов и предоставленный католической королевой. Судьями назначили герцога де Монпансье и принца де Ла Рош-сюр-Йона, представителей королевского рода Валуа. Участники были разделены на шесть отрядов во главе с предводителем. Первый отряд, возглавляемый королём и его братом герцогом Анжуйским, состоял из двенадцати благородных кавалеров, одетых одни в египетские, другие в мавританские, испанские и галльские одежды. Вторую группу возглавлял дофин Овернский, сын герцога де Монпансье. Эти шестеро кавалеров облачились в одеяния из серебряной ткани, дополненные полосами бледно-голубого бархата. Третий отряд возглавлял герцог де Гиз со своими кавалерами, одетыми в золотую ткань. Они были в шлемах и держали в левой руке медный сосуд, из которого вырывались языки пламени. За ними последовал герцог де Лонгвиль с кавалерами в одеяниях из такой же золотой ткани, к которой были прикреплены крылья из серебряной ткани, имитирующие бабочек. Они размахивали копьями, а их лица были скрыты масками из позолоченной кожи. Следующим на ристалище появился доблестный герцог де Немур со своим войском. Его кавалеры были в одеждах из серебряной ткани, расшитой жемчугом и изумрудами, и они ехали на белых, богато убранных лошадях. Королевы и принцесса Маргарита расположились в павильоне, куда перед открытием турнира герцог де Немур отправил карлика, одетого в плащ, в сопровождении трубача, чтобы передать вызов на поединок королеве Испании. Елизавета милостиво приняла картель и, сняв с руки перчатку, послала её герцогу в знак обещания смертельной схватки. Если Карл IХ четыре раза лишь слегка коснулся копьём кольца, то герцог Анжуйский один раз пронзил его насквозь. В конце концов победителем был объявлен де ла Честер, дворянин из отряда короля, который попал своим копьём в кольцо три раза. Поэтому судьи объявили, что драгоценный камень по праву принадлежит ему, и Елизавета приказала графине де Уренье передать бриллиант ему с соблюдением надлежащей церемонии. Получив приз, Честер низко поклонился королевам. Затем он подошёл к балкону, где сидела Елизавета, и, преклонив колени, подарил бриллиант прекрасной Магдалене Хирон, дочери графини Уреньи. Испанка приняла драгоценный камень с милостивой улыбкой и протянула свою руку галантному рыцарю для поцелуя. Во время турнира герцог Альба стоял с непокрытой головой за креслом Елизаветы и два раза отклонил предложение королевы сесть рядом.