Книга Лучшая принцесса своего времени, страница 5 – Ева Арк

Король Генрих II выделял Марию среди других и восхищался ею больше, чем собственными детьми:

— Это самый прелестный ребёнок, которого мне только доводилось видеть!

А маленькая шотландка особенно гордилась своим знанием древних языков. Сохранилась рукопись или сборник из восьмидесяти шести эссе, написанных Марией сначала по-французски, а затем переведённых на латынь. Почти все они имеют вид посланий или наставлений, адресованных Елизавете. И даже нередко принимают форму выговора своей младшей подруги за лень в учёбе или отсутствие терпения. Правда, как только принцесса проявляла прилежание, Мария тут же спешила поздравить её за усердие:

— Услышав от нашей госпожи, моей возлюбленной сестры, что теперь ты хорошо учишься, я очень обрадовалась и молю тебя и дальше упорствовать в этом, как о величайшем благе, которое может случиться с тобой в этом мире. Ибо дары, которыми мы обязаны природе, недолговечны, и с возрастом она лишит нас их. Фортуна также может лишить своей благосклонности: но то добро, которое дарует Добродетель (а её добиваются только усердным изучением книг), бессмертно и останется с нами навсегда.

Возможно, если бы Мария помнила те мудрые изречения из своих школьных сочинений, её царствование могло бы быть гораздо счастливее. Цитаты различных авторов, как древних, так и современных, на которые ссылалась при этом шотландка, свидетельствуют об её высокой эрудиции.

— Вчера Вы были поражены, сестра моя, – пишет Мария Стюарт в своём другом послании, – что в воскресенье я покинула приёмную королевы, чтобы удалиться в свой кабинет. Причина была в том, что в течение последних двух дней я читала сочинение, написанное Эразмом и озаглавленное «Диалог», который так прекрасен, так остроумен и так практичен, что его невозможно превзойти.

Время от времени она также обращается к дофину, своему наречённому, к Клод, сестре Елизаветы, и к своему дяде, кардиналу Лотарингскому, всегда выбирая в качестве предмета своей темы какой-нибудь случай из своей повседневной жизни.

Тем временем детская в Сен-Жермене постепенно пополнялась другими братьями и сёстрами Елизаветы: Карл Максимилиан, Эдвард Александр, Маргарита и Эркюль обучались под руководством всё тех же учителей. В определённое время все дети собирались вместе в большом зале замка, чтобы развлечься.

В возрасте десяти лет Елизавете позволили присутствовать на приёмах у матери, когда двор останавливался в Сен-Жермене. Король и королева гордились своей старшей дочерью, поведение и манеры которой даже в этом раннем возрасте отличались серьёзностью, великодушием и изяществом. Правда, она была немного ленива и любила поспать. Придворные считали любимицей Екатерины хромую и горбатую Клод, которой требовалось больше заботы и внимания, чем остальным детям, тем не менее, только Елизавете позволяли безнаказанно сбегать из школьной комнаты в покои королевы.

— Почему Вы покинули своего наставника, дочь моя? – добродушно спрашивала флорентийка.

— Потому что мне надоело слушать, мадам, как на протяжении часа королева Мария обсуждала с господином Амио какой-то отрывок из Эразма! И вообще она желает говорить со мной только на латыни!

— В таком случае, проводите больше времени с Вашей сестрой. Хотя она не так умна, как королева Шотландская, зато гораздо добрее.