Книга Лучшая принцесса своего времени, страница 26 – Ева Арк

— Во время этой суматохи наша милостивая принцесса, – писал французский хронист, очевидец церемонии, – с большим достоинством сидела прямо под балдахином, выражение её лица свидетельствовало о серьёзности и самообладании, сияя такой доброжелательностью, что не было ни одного в этой придворной толпе, кто, хотя и слышал о её высоких добродетелях, не счёл бы Её Величество более совершенной, чем можно было ожидать.

Наконец, кардинал де Бурбон и испанские послы, в нарушение всякого этикета, чуть ли не последние приблизились к королеве. Елизавета тотчас встала и сделала шаг вперёд, при этом было замечено, что румянец исчез с её лица, как будто самообладание покинуло её. Благодаря своему богатству и церковным должностям, кардинал Мендоса пользовался при дворе Филиппа II большим влиянием и почётом, чем его брат, герцог Инфантадо. Но тут глава дома Мендоса, опередив кардинала, первым встал на колени у королевской скамеечки для ног и поцеловал руку Елизаветы. В ответ королева жестом приказала герцогу подняться и занять своё место слева от помоста. Сильно обескураженный тем, что его обошли, кардинал попытался было тоже преклонить колени, но Елизавета снова поднялась и коснулась губами его лба. Как только королева вернулась на место, послы поприветствовали также принцев и принцесс. После чего кардинал обратился с речью к королеве от имени своего господина, который, по его словам, оказал высокую честь дому Мендоса, позволив его представителям принять свою супругу. В свой черёд, барон де Лансак, который неоднократно направлялся заграницу с различными дипломатическими миссиями, от имени Елизаветы, ещё плохо говорившей на испанском языке, ответил им в том духе, что их госпожа всегда будет помнить о том, что вступила во владение своим королевством при посредничестве дома Мендоса. Затем пришла очередь герцога Инфантадо вручить указ, подписанный Филиппом II, королю Наварры.

— Господа, – немедленно ответил Антуан де Бурбон, – в соответствии с приказом, который я получил от их христианнейших величеств, я передаю вам эту принцессу из семьи величайшего монарха христианского мира. Я знаю, что вы были благоразумно выбраны королём, вашим повелителем, для её попечения, и не сомневаюсь, что вы достойно оправдаете это доверие. Поэтому я с уверенностью передаю свои полномочия в ваши руки, моля вас в то же время особенно заботиться о её здоровье, ибо она заслуживает того, чтобы быть объектом такого внимания. Кроме того, мессеры, я хотел бы сообщить вам, что никогда прежде Испания не получала такого совершенного образца добродетели и грации, каковым вы её впоследствии признаете.

После этих слов король Наварры преклонил колено и, поцеловав руку Елизаветы, попрощался с ней. В этот критический момент самообладание покинуло молодую королеву. Она встала и взглянула со слезами на своих соотечественников, пытаясь произнести несколько слов. В этот момент к ней приблизился кардинал Мендоса и, воздев руки над её поникшей головой, пропел XLIV псалом:

— Audi, filia, et vide, et inclina aurem tuam… (Слушай, дочь, и смотри, и преклони к словам моим слух свой…)

А его брат, архидиакон Толедо, тут же подхватил:

— …obliviscere populum et domum patris tui» (…забудь (отныне) народ свой и дом отца своего).