Книга Лучшая принцесса своего времени, страница 117 – Ева Арк

И в самом деле, если внимательно изучить список всех средств, назначенных королеве, удивительно, что Елизавета вообще осталась жива. Французский посол продолжал усердно посещать Эль-Боске, и ему часто разрешали поговорить с королевой, дабы он мог сам судить о её состоянии. Елизавета очень гордилась своей дочерью и однажды спросила, посылал ли посол описание внешности инфанты королеве-матери. Фуркево ответил утвердительно:

— Я описал Её Высочество как удивительно пухлую блондинку, однако надеюсь лучше рассмотреть её во время церемонии крещения.

Этот обряд был назначен на воскресенье 24 августа. Тем временем между епископом Сеговии и архиепископом Сантьяго разгорелся спор по вопросу о том, кому из этих прелатов надлежало провести церемонию. Епископ Сеговии обосновал своё право тем фактом, что инфанта родилась в его епархии, архиепископ же утверждал, что, занимая пост Великого подателя милостыни в Испании, он обладал привилегией совершать все церковные обряды при дворе, если только король не распорядится иначе. Когда Филипп II узнал об этом споре, он разрешил его в своей характерной манере: попросил провести церемонию папского легата, кардинал-архиепископа Россано. Церемония была проведена без особой помпы. Французский посол был единственным присутствующим там иностранным посланником. Крёстным отцом инфанты стал дон Карлос, а крёстной матерью – Хуана Австрийская. Золовку Екатерины сопровождала целая толпа роскошно одетых и украшенных драгоценностями дам, и когда они стояли полукругом на помосте, на котором совершалась церемония, то представляли, по словам очевидца, очень впечатляющее зрелище. Маленькую инфанту перенёс из покоев её матери в часовню дон Хуан Австрийский. Она была закутана в великолепную мантию из серебряной ткани, шлейф которой несли донна Анна Фазардо и донна Эльвира Каррильо, дама, назначенная их величествами на должность гувернантки. За ними следовали дон Карлос и Хуана. Далее шли эрцгерцоги Рудольф и Эрнест, затем – кавалеры, каждый из которых вёл за собой даму. Гармоничные звуки музыки и пения приветствовали процессию, когда она поднималась по хору к главному алтарю, предшествуемая нунцием (папским послом) Кастанео и прелатами в митрах, одетыми в богатые одеяния. Филипп II наблюдал за церемонией из застеклённой галереи справа от алтаря. Когда исполняющий обязанности прелат потребовал назвать имя инфанты, Хуана Австрийская выступила вперед и сказала:

— Изабелла Клара Евгения!

Впоследствии Елизавета объяснила французскому послу, что её дочь назвали Изабеллой в честь её великих прародительниц, Изабеллы Католической и Изабеллы Португальской, супруги императора Карла V. Клара – потому, что она родилась в день святой Клары, а Евгения – во исполнение обета королевы, который та дала в церкви Сан- Эухенио. Когда церемония закончилась, дон Хуан снова перенёс инфанту в покои королевы, сопровождаемый доном Карлосом, Хуаной, Фуркево, герцогом Альбой, принцем Эболи и фрейлинами. Королева полулежала, опираясь на подушки, на великолепной кушетке, застеленной золотой тканью, подбитой малиновой тафтой. На ней было платье из белого атласа, отделанное кружевом, а поверх покрывала её кровати была накинута великолепная королевская мантия из пурпурного бархата, отороченная горностаем. Елизавета выглядела бледной и измученной, во-первых, из-за волнения, связанного с церемонией крещения, а, во-вторых, из-за того, что ей причесали волосы, «потому что, у Её величества было особое желание по этому случаю, чтобы её голова была украшена подобающим образом». Рядом на диване сидел Филипп. Приблизившись, дон Хуан осторожно положил инфанту на кушетку рядом с королевой, а затем с глубоким поклоном удалился, произнеся слова поздравления королевской чете. За ним пришла очередь дона Карлоса и Хуаны. При этом инфант с большим энтузиазмом восхвалял свою крошечную сестру, обрадованный тем, что увидел королеву. Наконец, подошла очередь Фуркево. Елизавета подала ему руку для поцелуя и велела передать королю, своему брату, и матери известие о крещении инфанты. Затем посол удалился, чтобы освободить место для других высокопоставленных особ, но перед этим Елизавета приказала ему подождать во дворце до окончания церемонии, поскольку она хотела поговорить с ним. Как только король покинул её покои, Елизавета послала за Фуркево. Барон начал беседу с вопроса о состоянии здоровья королевы. Та ответила: