Книга Жемчужина среди принцесс, страница 73 – Ева Арк

В то же время барон де Монморанси, вернулся ко двору, чтобы посоветоваться с герцогиней Алансонской по поводу обручения своего сына перед его отъездом в Италию со старшей дочерью графа Клода де Гиза. Однако Марии де Гиз шёл только одиннадцатый год, поэтому Маргарита не слишком одобряла проект этого брака. Вдобавок, судя по её замечанию, сделанному в одном из её писем, младший Монморанси практически не знал ни Марию, ни её отца.

— Я получила письма от г-на де Жуанвиля (графа де Гиза), — пишет ему Маргарита, — и он чрезвычайно желает, чтобы Вы приехали к нему дней через восемь, чтобы обручиться с его дочерью.

Тем не менее, тридцатилетний Анн холодно отнёсся к этому проекту. Честолюбивый маршал мечтал о невесте более высокого ранга, и некоторые историки предполагают, что, надеясь на покровительство Маргариты, он осмелился даже мечтать о руке принцессы Рене, сестры королевы. Видя, как сильно барон де Монморанси желал женить своего сына на Марии де Гиз, герцогиня Алансонская согласилась принять девушку после её обручения в число своих фрейлин до возвращения её жениха из Италии. Тем не менее, этот брак так и не состоялся.

Неожиданно состояние здоровье Луизы Савойской снова ухудшилось из-за болезни её любимого внука Карла, младшего сына Франциска I. Она не отходила от колыбели маленького принца в течение нескольких дней.

— Мадам так мучилась подагрой, что я никогда прежде не видела, чтобы она так сильно страдала, и с такой короткой передышкой, — сообщила Маргарита маршалу.

Присутствие герцогини Алансонской смягчало уныние Сен-Жермена, её остроумие, красота и живость подбадривали Франциска, подавленного отчаянным положением государственных дел и измученного беспокойством по поводу слабого здоровья матери и жены. Королева, здоровье которой с детства было хрупким, после рождения последнего ребёнка, дочери Маргариты, ещё больше ослабела. За девять лет, прошедших с момента её брака с Франциском, она родила ему семь детей, и её истощённый организм больше не мог противостоять склонности к лёгочным заболеваниям. Поэтому Клод редко покидала свою комнату, где она проводила много часов в молитвах. В обществе своих детей королева вела мирную уединённую жизнь среди суеты двора. Постоянные беременности ещё больше испортили её фигуру. Она располнела и начала часто болеть. Придворные, несмотря на её доброту и хорошее отношение ко всем, посмеивались над ней и её фигурой. Не защищала невестку и мать Франциска. Наоборот, при каждом удобном случае Луиза Савойская старалась уколоть Клод. Зная, что её положение безнадёжно, королева спокойно готовилась к смерти, вероятно, не чувствуя особого сожаления из-за того, что скоро покинет этот мир, в котором её добродетели не пользовались ни уважением, ни признанием. Только Маргарита питала искреннюю привязанность к невестке.

Посреди всех этих страданий и тревог принцесса не забывала о Брисоннэ и других своих друзьях в Мо. Части Библии, переведённые на французский язык Лефевром, которые прислал ей епископ, служили утешением герцогине Алансонской, разочаровавшейся в семейной жизни. Луиза Савойская, напротив, только из любопытства открыла священную книгу, желая узнать, в чём заключается учение сектантов, против которых непрестанно агитировала Сорбонна. Но так как ничто там не затронуло её чувства и воображение, герцогиня Ангулемская быстро закрыла её. Вероятно, она была раздражена тем, что заповеди и возвышенные доктрины, теперь доступные каждому, представляли собой столь красноречивый протест против любви к роскоши, власти и других обуревавших её земных страстей.