Книга Жемчужина среди принцесс, страница 59 – Ева Арк

Подписи нет, но в послании есть намёки, свидетельствующие о физической близости между королём и его корреспонденткой, которой, по мнению части исследователей, является Маргарита. По-видимому, после близости с братом она уехала к мужу. А в марте Франциск I уже отсылает герцога Алансонского в действующую армию. Возможно, последний что-то узнал и король хотел обезопасить свою сестру от мести разъярённого супруга. Однако кроме этого письма нет никаких свидетельств, что взаимная привязанность брата и сестры выходила за рамки приличий и родственной близости. Поэтому, на мой взгляд, судя по стилю записки, она принадлежала графине Шатобриан, фаворитке короля, почерк которой, по свидетельствам других учёных, был сходен с почерком Маргариты. К тому же, вместо обычного обращения к брату «монсеньор», здесь повсюду — «сир». Прибавим к этому, что никто из историков XVI века не заподозрил принцессу в безнравственности, и даже Брантом, хроникёр придворных приключений известного рода, не нашёл ничего пикантного, чтобы включить в биографию Маргариты. Напротив, на первой же странице он говорит о её «великих добродетелях». Таким образом, в эпоху, когда распущенность нравов была очень велика, когда почти ни одно мало-мальски известное имя не могло не упоминаться в скандальных хрониках, когда при дворе господствовали фаворитки, одно только имя осталось незапятнанным, имя Маргариты Ангулемской.

В том же году близким ей человеком, другом и наставником, стал епископ Брисоннэ. В миру граф де Монбрен, тот очень молодым постригся в монахи и быстро прошёл все ступени духовной иерархии. Побывав два раза в Риме в качестве посланника, он вернулся оттуда не столько ослеплённый блеском и роскошью Ватикана, сколько удручённый теми безобразиями, которые успел заметить там. Получив назначение в Mo, большой торговый город неподалёку от Парижа, Брисоннэ был поражён царившим в его епархии беспорядком и твёрдо решил положить все свои силы на исправление зла. Он отнял право проповедовать у монахов-францисканцев и передал его гуманистам Жерару Гусселю, Мишелю д’Аранду и Фарелю. В рамках своего проекта епископ часто ездил в Париж, чтобы посоветоваться с Лефевром, своим другом и учителем, и с Маргаритой, вместе с которой добивался открытия нового колледжа. А после того, как 15 апреля 1521 года состоялась церемония проклятия Сорбонной Лютера и его учения, Лефевр предпочёл присоединиться к Брисоннэ. В Мо он занялся переводом на французский язык Нового Завета, для того чтобы все люди могли сами, без посторонней помощи, обращаться к божественной книге. Через год, осенью 1522 года, этот труд был закончен и выпущен в свет. В предисловии к своему переводу Лефевр написал: «Пусть каждый священник походит на того ангела, которого видел Иоанн в Апокалипсисе. Он летел в небесной вышине, держа в руках Вечное Евангелие, чтобы передать его всем народам, языкам, племенам и нациям. Придите, первосвященники; придите, цари; приди всякий, жаждущий правды. Народы, пробудитесь от света евангельского в жизнь вечную! Слово Господа достаточно!»

— Вкус Божественной пищи настолько сладок, — писал он также впоследствии в одном из своих писем к Маргарите, — что он делает ум ненасытным, чем больше вкусишь, тем больше этого желаешь.