Книга Жемчужина среди принцесс, страница 110 – Ева Арк

Действительно, за исключением одного небольшого рецидива, смерть больше не угрожала королю, хотя прошло много недель, прежде чем он смог подняться с постели.

Франциск всегда с благодарностью вспоминал нежную преданность своей сестры во время его болезни. Брантом пишет:

— Лучше всяких докторов зная его природу и сложение, она заставляла их лечить короля по-своему и делала это так успешно, что спасла его, почему впоследствии Франциск часто говаривал, что без неё ему бы не выжить и что она даровала ему жизнь.

Забота, которой он был окружён, и, прежде всего, присутствие его сестры, привели к быстрому улучшению здоровья короля. Маргарита редко покидала его, используя всё своё остроумие и жизнерадостность, чтобы рассеять его уныние и пробудить новый интерес к занятиям, которые когда-то доставляли им взаимное удовольствие. Иногда, сидя на кушетке своего брата, принцесса с неподражаемым изяществом декламировала ему сонеты собственного сочинения или рассказывала какую-либо историю. Искусная в сочинении остроумных пьес и изобретении эмблем и девизов, она часто развлекала его таким образом.

Позднее герцог Сен-Симон, посол Франции при испанском дворе в царствование Филиппа V, описал в своих мемуарах комнату короля и упомянул про глубокую нишу в стене справа от входа, напротив окна. Двойная решётка из железа, прочно вмурованная в стену, защищала окно, находившееся под самым потолком, снаружи, а внутри узкая застеклённая створка едва пропускала свет — нужно было становиться на стол, чтобы увидеть что-нибудь. В комнате было достаточно места для небольшого количества стульев, сундуков, столов, помимо кровати. Высота от окна до подножия башни, которая стояла на берегу высохшего русла реки Мансанарес, составляла около ста футов, и в течение того периода, когда Франциск находился там под стражей, два батальона солдат день и ночь несли охрану внизу. Комната, в которой жил Франциск, была также увешана богатыми гобеленами с изображениями гербов Франции — корона, щит и лилия, окружённые ожерельем ордена Святого Михаила Архангела. Пространство между ними было разделено на ромбовидные отсеки, на каждом из которых поочередно были изображены девиз Франциска, его личный герб — саламандра и лилия, увенчанная королевской короной.

От Луизы Савойской скрывали, что её сын тяжело болен, хотя она, без сомнения, что-то подозревала. Тем временем в Париже распространялись всевозможные слухи. В час ночи 4 октября, который был праздником Святого Франциска, радостная весть об улучшении здоровья короля достигла двора, который переехал из Турнона в Лион. Тогда регентша впервые была проинформирована об опасности, которая угрожала её сыну, и, в избытке чувств, отправилась вознести хвалу Богу в часовню монастыря целестинок, где поселилась. В свой черёд, канцлер Дюпре поспешил заверить короля в письме:

— Мадам так хорошо управляет, что способна обеспечить все необычные расходы королевства, не прибегая к займам или другим экстраординарным методам сбора денег.

Своевременная выплата Луизой Савойской субсидий и безвозмездных выплат в значительной степени способствовала сохранению её политического влияния во всей Европе. Экономность Мадам давала ей средства для оплаты огромной армии шпионов, которых она содержала при всех главных иностранных дворах, кроме того, это позволяло ей назначать пенсии многим высокопоставленным лицам из окружения тех монархов, умилостивить которых было в интересах её сына.