Книга Три лилии Бурбонов, страница 301 – Ева Арк

— Я не желаю подвергаться лечению, которое убило мою сестру!

Французский двор, не получая никаких известий о невесте Месье в течение пятнадцати дней, отправил гонца узнать, что случилось с ней.

— Её королевское Высочество была больна, но сейчас ей легче! – таков был ответ из Англии.

Выздоровление Минетты шло медленно и осложнялось скукой провинциального Портсмута. Наконец, «Лондон» в третий раз отплыл во Францию и путешественники без всяких происшествий добрались до Гавра. Правда, герцог Бекингем доставлял королеве-матери столько хлопот во время путешествия, что, едва высадившись на берег, она приказала воздыхателю Минетты добираться до Парижа самому. Так как в Руане свирепствовал оспа, губернатор Нормандии предложил путешественникам остановиться в соседнем замке. После чего они отправились в Понтуаз, где духовник Генриетты Марии принял свою госпожу в собственном аббатстве. Пока гости любовались картинами, драгоценностями и фарфором аббата Монтегю, неожиданно за окном раздался звук барабанов, труб и литавр. Оказалось, что это король со своей супругой и братом прибыл из Парижа, чтобы лично выразить радость по поводу возвращения английских родственников. Месье же едва мог вымолвить слово от радости при виде своей цветущей невесты.

Вскоре после помолвки Генриетты Анны, 9 марта 1661 года, неожиданно умер Мазарини, много лет страдавший от подагры. За несколько дней до смерти кардинал просил убитую горем королеву ни в коем случае не откладывать церемонию. Впрочем, вряд ли это было возможно. О предстоящем браке Филиппа и Генриетты Анны знала уже вся Европа. А Мазарини… Ну кто такой Мазарини? Он умер, и о нём тотчас же все забыли. Все внезапно вспомнили, что у Франции есть король. 30 марта состоялось венчание Минетты в часовне Пале-Рояля. Поскольку был Великий пост, а принцесса ещё носила траур по сестре и брату, церемония была частной. За несколько дней до свадьбы заметив, что жених ревнует её к Бекингему, который не оставил свои безумные выходки, принцесса попросила мать:

— Объясните Месье, что я равнодушна к герцогу!

Генриетте Марии удалось свести всё в шутку и Филипп, казалось, успокоился. Король подарил брату Пале-Рояль, дворец, где прошло их детство и титул герцога Орлеанского. Теперь Филиппа уже именовали «Монсеньор».

После венчания дочери Генриетта Мария ещё в течении нескольких дней оставалась в Пале-Рояле, так как её дочь от чрезмерного волнения чувствовал себя не слишком хорошо. Наконец, пришла пора им расстаться.

— Это было просто, и по Богу, – свидетельствовал отец Сигриен, который присутствовал при этой сцене.

Герцог Орлеанский же, обожавший душераздирающие сцены, с удовольствие наблюдал, как его жена и тёща вздыхали, рыдали и причитали, сжимая друг друга в объятиях. После чего новобрачные отправились в Тюильри, а Генриетта Мария – в свой замок Коломб, в то время как король и королева находились в Фонтенбло. Вскоре до королевы-матери дошли приятные вести из Парижа: столица была очарована юной герцогиней Орлеанской.

— Вся Франция была у её дверей, – свидетельствовал современник, – мужчины не думали ни о чём другом, кроме ухаживаний за ней, а все женщины старались угодить ей.

Дело в том, что многие не были до того знакомы с Минеттой, которую мать постоянно держала при себе. И теперь её лицо «цвета жемчуга и розы», её каштановые волосы, «уложенные самым наилучшим образом», её голубые глаза, «полные заразительного огня», её величественный вид, её идеальные зубы, которыми могла похвастаться редкая женщина той эпохи, – всё это вызвало восхищение. «Очарование», «элегантность», «изящество» и «остроумие» – эти слова чаще всего использовались в описании Мадам. Не всё это, честно говоря, было правдой. На самом деле Генриетта Анна отличалась худобой и немного горбилась, но, по свидетельствам знавшим её, в умении подать себя затмевала королеву Марию Терезию: