Книга Три лилии Бурбонов, страница 277 – Ева Арк

При этом Генри едва сдержался, так как Ловел посоветовал ему вести себя вежливо по отношению к матери. После визита в Лувр вдова послала за бывшим наставником сына и сказала ему, что поскольку она решила обратить сына, ему лучше уйти в отставку. Таким образом, Ловел был вынужден вернуться в Англию, а Генри – в Понтуаз, но перед этим он собственноручно отправил старшему брату короткую записку о своём невыносимом положении. Принца поддержали английские дворяне-протестанты, находившиеся в Париже, которые заверили Карла, что готовы отдать жизнь за его брата. Промолчал лишь один Джермин, ненавидевший интриги, сулившие ему неприятности.

После того, как в аббатстве Понтуаз погасили огонь, Гриффен, молодой камердинер Генри, стал по просьбе своего господина цитировать напамять все аргументы против папизма, которые только мог вспомнить из трактата Козина. Тем временем в качестве последнего аргумента Генриетта Мария приказала подготовить для младшего сына комнаты в колледже иезуитов в Клермоне. Единственная надежда принца была на помощь старшего брата. Письмо от Карла пришло в тот самый день, когда планировался переезд Генри в Клермон. Король упрекал свою мать в том, что она забыла о своих обещаниях покойному мужу, а также сыну, из-за чего могла помешать ему вернуть себе трон в Англии. Её придворные тоже получили несколько «тёплых» слов в свой адрес, но самые жестокие из них Карл приберёг для Джермина.

-Если бы Вы не приложили все усилия, чтобы предотвратить обращение герцога, то больше бы Вы не увидели меня и не услышали бы обо мне ничего! – написал ему король со скрытой угрозой.

Генри через Гриффена тоже тайно получил письмо от Карла.

— Не позволяйте им убеждать Вас ни силой, ни честными обещаниями, – дал наказ тот младшему брату, – на первое они не осмелятся, а что касается второго, то как только они совратят Вас, они добьются своего и тогда всё будет безразлично для Вас.

Спустя несколько дней 20 ноября в Париж прибыл специальный посланец короля Джеймс Батлер, маркиз Ормонд, отличавшийся своей физической силой, военными заслугами и достойным поведением. Однажды Генриетта Мария пожаловалась ему:

-Если бы мне доверяли, король (Карл II) бы уже был в Англии!

-Если бы Вашему Величеству не доверяли, король никогда бы не покидал Англии! – отрезал граф.

Поэтому вдова, зная его прямой характер, проявила меньше, чем обычно, решимости в столкновении с ним. Она лишь заявила:

— Я не считаю, что нарушила какое-либо обещание, данное королю, потому что не применяла насилие в отношение герцога.

Позиция, занятая Карлом II, вызвала негодование в Пале-Рояле. Джермин, в частности, воспринял упрёк короля отнюдь не безропотно.

-Если бы Ваше Величество даже использовали…приказы вместо угроз, то я не смог бы добиться большего, - заявил фаворит Генриетты Марии. - Если я никогда больше не увижу Ваше Величество и никогда не услышу о Вас – хотя лёгкость, с которой было принято это решение, могла бы дать мне некоторое утешение – ни один человек не мог бы быть более чувствителен к такому несчастью. Но было странно, что событие, которое так легко предвидеть, не было предотвращено теми, на кого возложили эту обязанность, в то время как этого ожидали от, возможно, единственного протестанта в мире, который имел вескую причину не вмешиваться в это дело.