Книга Три лилии Бурбонов, страница 253 – Ева Арк

На второй день нового 1647 года, когда в Париже было так весело, Карл I написал жене:

— Я должен сообщить тебе, что теперь мне объявили, кем я был на самом деле с тех пор, как попал в эту армию, а именно пленником.

Шотландский парламент, поняв, что король не намерен принимать пресвитерианство, приказал своей армии покинуть Ньюкасл, получив 30 января из Лондона первый взнос из суммы, обещанной за короля. Группа представителей английского парламента препроводила Карла I в Холмби-Хаус в Нортгемптоншире.

Утром 2 июня корнет Джойс, бывший портной, прибыл в Холмби с пятьюстами всадниками. Выйдя на лужайку, король попросил его показать приказ об его отъезде, на что Джойс молча указал на солдат за своей спиной.

— Это самый справедливый указ! – заметил Карл I.

В Беркшире ему разрешили свидание с тремя детьми, которое произвело гнетущее впечатление на генерала Кромвеля, бывшего свидетелем этой сцены. Тем временем некоторые члены парламента требовали, чтобы король предстал перед судом, а другие – его смерти.

Все письма Генриетты Марии к мужу были перехвачены и все её усилия помочь ему ни к чему не привели.

-Её планы, при всей их изобретательности, проваливались один за другим, потому что она была неспособна понять условия, в которых работала, или прочесть мотивы и характеры людей, с которыми ей приходилось иметь дело, - считает писательница Генриетта Хейнс.

Теперь уже всем было ясно, что Мазарини было выгодно ослабление Англии, пока он не разобрался с Испанией. В то же время при дворе английской королевы в Лувре всё было не так гладко. Принц Уэльский, освободившись от обязательных ухаживаний за Великой мадемуазель, удалившейся на время в монастырь, испытал очередное разочарование после того, как ему не то что не предоставили армию, но и запретили служить во французских войсках. В то время как немногие придворные Генриетты Марии продолжали скрашивать скуку тем, что затевали шумные ссоры между собой. Лорд Кенелм Дигби получил вызовы одновременно от лорда Уилмота и принца Руперта и заодно поссорился с Джермином, выступившим в роли миротворца. Пришлось вызвать королевскую гвардию, чтобы утихомирить англичан.

Лорд Монтроз, оставивший Шотландию по приказу своего короля, был поражён атмосферой Лувра до такой степени, что когда Генриетта Мария предложила его подруге Лилиас Нейпир стать её фрейлиной, он презрительно ответил:

— Никто из людей, обладающих честью и добродетелью, в том числе, женщина, не позволил бы себе жить в таком непрстойном…месте.

Весной 1647 года, узнав о смерти принца Оранского, Генриетта Мария решила снова отправиться в Голландию. Когда-то она покинула эту страну с явным облегчением, и, в надежде никогда её больше не увидеть, заявила:

— Это неподходящее место для человека, у которого едва хватает терпения.

Теперь же у неё появился отличный повод отправиться туда в гости: её дочь, пятнадцатилетняя Мэри, надеялась вскоре стать матерью. Но в октябре королева получила заявление от голланских штатов:

— Если единственной целью поездки Вашего Величества является желание присутствовать при родах принцессы Оранской, Вы можете избавить себя от лишних хлопот.

Оказалось, что у её старшей дочери произошёл выкидыш.

В начале 1648 года во Франции тоже началась гражданская война, известная как Фронда (от слова «праща»), потому что 7 января возмущённые повышением налога торговцы забросали сторонников Мазарини камнями. Тем не менее, Генриетта Мария, нисколько не обеспокоённая слухами о беспорядках на улицах Парижа, покинула Сен-Жермен, но не стала останавливаться, как обычно в Лувре, а удалилась в монастырь кармелиток в предместье Сен-Жак. Заложив последние драгоценности, она собрала 30 000 фунтов стерлингов для своего сына принца Уэльского, чтобы помочь ему спасти отца. 29 июня 1648 года Генриетта Мария попрощалась с ним. Карл отправился в голландский порт Хелвоэтслуис, где его ждали брат, герцог Йоркский, бежавший из Англии, и часть флота, выступившая против парламента. Теперь под его началом оказались 17 кораблей. Присоединившийся к флоту принц Руперт предлагал использовать его для освобождения короля, заключённого на острове Уайт. Но племянника Карла I никто не слушал.